Станислав Лем: Безопасна ли техника без опасности

в 15:40, , рубрики: будущее, Исследования и прогнозы в IT, Лем, Читальный зал, метки:

Сегодня Лему исполнилось бы 95.

Безопасна ли техника без опасности?

Впервые опубликовано: Литературная газета №127 от 26 октября 1965 года стр. 4

Сейчас много пишут о герое научной фантастики — человеке будущего. Тема эта выводит нас далеко за границы литературы. Кроется в этой теме известное противоречие, я бы сказал даже — антиномия. С одной стороны, все мы хотели бы, чтобы человек будущего был смелым, отважным, способным к самопожертвованию, творчески ищущим, но с другой, — делаем все, чтобы воспрепятствовать проявлению именно таких его черт. В самом деле, развитием цивилизации создаются условия, в которых различные явления, осложняющие человеческое существование, дают о себе знать все меньше и меньше. Как известно, то, что люди делают, всегда важнее того, о чем они думают и говорят. А «делают» они — точнее сказать, создают — современную технику, главная тенденция которой — автоматизация различных операций, привычно выполняемых самим человеком. Если бы в моей повести «Непобедимый» чисто технические средства, которыми располагает общество, были бы более совершенными и мощными, чем я это показал, то угрожающие людям феномены «мертвой эволюции» на пустынной планете можно было бы обуздать и обезвредить без чьего-либо вмешательства, без какого-либо самопожертвования и даже без какой бы то ни было надобности подвергать опасности человеческую жизнь. В то время, когда это происходило бы, люди могли бы спокойно читать книги или вести дружеские беседы. Никакой героизм не был бы здесь нужен вообще. И заметьте, кстати: если бы рассказанная мной история была подлинной, если бы она произошла в действительности, тотчас же по возвращении этой ракеты на «Базу» ученые и инженеры, вникнув в ход событий, непременно стали бы работать над изобретением таких установок и таких механизмов, которые в будущем помогут человеку не понести урон даже в таких опасных ситуациях, избавят его от необходимости проявить свой героизм, готовность членов экипажа пожертвовать собой. Ситуации такие случаются уже сегодня, и они, конечно же, реальны. Известно, например, об авариях, имевших место при полете американских космических кораблей с людьми на борту. Эти аварии вынуждали космонавтов заменять — своими действиями установки, вышедшие из строя. О подобных случаях с советскими кораблями мы не слышали. Несовершенство техники ставило американских космонавтов перед необходимостью импровизировать, отклоняться от заранее составленной программы полета, и благодаря этому они могли как-то проявить непредусмотренную инициативность, быстроту, самостоятельность — в противном случае им угрожала бы гибель. Обобщая, можно сказать: в мире, который оснащен высокой техникой, только тогда остается место личному героизму, когда эта техника «подводит». Но ведь дело в том, что инженеры, ученые, конструкторы делают все, чтобы техника не «подводила». И все же порой она «подводит». Так не означает ли это, что в будущем мы вправе ожидать перемен к лучшему именно в этом направлении?

Вспомним: что сегодня представляет собой перелет через океан? Приобретение билета, проблема навыка, повседневной практики — не более того. А что представлял собой такой перелет тридцать лет назад? Необыкновенный поступок, требовавший мужества, героизма. И это потому, что авиационная техника была в то время не такой надежной, как сегодня.

Но ведь речь идет не только о перелете через океан или даже космических полетах. Вопрос стоит шире — о месте человека в эпоху технической цивилизации, которую он сам же и создаст. Кое-кто думает так: техника была и осталась ненадежной, значит, так будет всегда. И, кроме того, в человеческой деятельности всегда сохранятся такие процессы и операции, которые никогда не удастся автоматизировать. Так, например, ссылаются на творческие процессы: вот область, где машины никогда не смогут состязаться с человеком, Однако же подобные суждения явно носят подчеркнуто волюнтаристский характер. Если человек может совершить все на свете, то почему, собственно, он не способен создать технику, которая была бы такой же надежной, безотказной, как, скажем, атом? Ведь атомы, как известно, никогда не «портятся», они всегда «функционируют», повинуясь определенным физическим законам. Но разве нельзя представить себе подобное совершенное устройство, которое также всегда подчинялось бы известным законам, то есть обнаруживало в своем действии те самые закономерности, какие мы требуем от него? Если человек способен создать все, то кто сказал, будто он не в состоянии через тысячу или через миллион лет автоматизировать также процессы познания, материального мира, а значит, и само научное творчество? И как вообще можно сегодня, в пределах цивилизации, насчитывающей от своей ранней утренней зари всего несколько тысяч лет, категорически заявлять, что станет возможным или невозможным через сто тысяч, через миллион лет? В конце концов, мы все материалисты, и мы отнюдь не считаем, будто самого человека нельзя «повторить» — ведь он создан не потусторонней силой. Человека создали определённые законы, управляющие развитием материи, и, узнав эти законы, можно в принципе сконструировать аналогичное человеку существо или хотя бы устройство, имитирующее некоторые черты умственной деятельности человека, например, и прежде всего его способность и умение познавать законы, управляющие материальной действительностью. Но, обретя все это, человек сам лишил бы себя возможности совершать великие открытия, великолепные героические поступки, проявлять самопожертвование, рисковать собой, своей жизнью. Вне сомнения, это прекрасный поступок — отдать собственную кровь для переливания. Но там, где уже научились синтезировать человеческую кровь, никто такого поступка ни от кого не потребует. Подвергать свою жизнь опасности, чтобы спасти других, — это тоже прекрасный акт, но там, где каждого человека охраняет безотказная техника и он становится ненужным. Цивилизация, собственно, является «устройством», которое создается как раз для того, чтобы людям оставалось возможно меньше поводов приносить в жертву свое здоровье и свою жизнь, подвергать опасности других и т. д.

Мне хотелось бы особо подчеркнуть, что положение, при котором человек создает технику, делающую «все за него», меня отнюдь не восхищает. Скорее совсем наоборот. Но тем не менее именно таково объективное направление развития в масштабе всей нашей планеты.

Таким образом, высокое развитие цивилизации лишает людей возможности совершать героические поступки, смелые действия, им уже не остается места внутри цивилизации, и они переносятся на ее периферию. И потому это вовсе не случайно, что авторы научно-фантастических произведений так часто избирают сценой, где разворачиваются подобные события, отдаленные планеты, неизвестные созвездия на другом конце галактики, космические корабли, попавшие в аварию. Но важно отдавать себе ясный отчет в том, что аварии в космических кораблях цивилизации, которая насчитывает миллион лет развития, будут происходить так же редко, как внезапное кипение воды в кастрюле, поставленной в снег. Или станут «вторым чудом света», явно неправдоподобным с точки зрения законов термодинамики. Что же касается других звезд, других планет, то и на них такие явления также будут редки, также крайне исключительны, а, кроме того, неразлучный друг человека — техника — будет и там сводить до минимума все те возможности, которые потребовали бы от него героических усилий. Так по крайней мере представляются сегодня все эти проблемы непредубежденному, рационально мыслящему человеку.

У нас же, однако, выходит так, будто мы стремимся и в дальнейшем оставить неизменными все те обстоятельства, что требуют от человека возможно большего раскрытия черт, которые мы хотим видеть постоянными, прекрасными и ценными. Но ведь ни один материалист не будет настаивать на том, что героизм, инициатива, готовность жертвовать собой — все это черты, которые человек станет проявлять даже тогда, когда он окажется в условиях цивилизации, способной безотлагательно и беспрепятственно удовлетворить его различные потребности. Да и каким образом он сможет проявить их, если даже будет обладать ими, если полностью механизированный комфорт не превратит его в существо разленившееся, изнеженное, несамостоятельное?

Человек средневековья, заметив подъезжающий к перрону паровоз, заслонил бы собственным телом ребенка или женщину, которым не угрожает опасность. Он заслужил бы в наших глазах не столько признание, сколько наставление. Ему необходимо разъяснить, что ребенку или женщине ничто не угрожает, что поезд — не хищный зверь и никогда не бросается на окружающих его пассажиров… Впрочем, скажем об этом же еще яснее: человек, который ведет себя подобным образом, будет выглядеть в наших глазах просто смешным, хотя мы и поймем его благородные побуждения. Так не таким же ли смешным чудаком окажется сегодня тот, кто «испугается» электронно-счетной машины или захочет с помощью бумаги и карандаша сделать за несколько дней то, что она делает в течение секунд? С того момента, когда появляется новый вид техники, каждый, кто пытается соперничать с ней с помощью своих мускулов или своего мозга, невольно становится смешным.

Правда, в ряде случаев мы намеренно отрекаемся от вездесущей техники, которая неотступно сопровождает нас. Так случается, например, когда мы выбираемся на лоно природы, где избегаем технических новшеств. Хоть и делают они наше существование более удобным, мы готовы на какое-то время предпочесть первобытную вольность преимуществам технического комфорта. Однако так может поступать только экскурсант, турист, но вся цивилизация не может вести себя подобным образом. По крайней мере, нам так это кажется. Ведь в противном случае пришлось бы прибегать к вещам, попросту неразумным: выключать время от времени водопровод, газ, электросеть, останавливать автоматы, машины и даже вызывать «умышленные аварии». Такое поведение мы назвали бы абсурдным: оно попросту противоречит самому духу цивилизации, ее главной цели.

По всей вероятности, подобное «отключение» никогда не будет производиться. Но тем не менее я думаю, что сама эта проблема возникает закономерно, хотя принадлежит она скорее дню завтрашнему, нежели сегодняшнему. Слишком еще много сегодня на земном шаре голода, нищеты, эксплуатации, чтобы мы могли признать «задачей № 1» «борьбу с чрезмерной комфортабельностью жизни», с ее слишком повсеместной и безупречной беззаботностью, которую несет развитие техники. Однако для писателя-фантаста эта проблема в известном смысле начинает превращаться в одну из самых трудных и наиболее существенных, ведь он вместе со своими героями живет уже именно в завтрашнем дне земной цивилизации. И если такой писатель выписывает на страницах своих произведений «аварийные» ситуации, в которых раскрываются и имеют великолепную возможность проявить себя мужество, прозорливость, стремительность, готовность жертвовать собой, то, значит, он каждый раз идет путем наименьшего сопротивления, потому что поворачивается спиной к названной выше, одной из фундаментальных проблем будущего развития человечества. Я вовсе не утверждаю, что поступать так он не должен, я сам поступаю часто подобным же образом. Я хочу сказать только о том, что тем временем проблема, о которой идет речь, остается нетронутой, она существует, ждет своего решения или хотя бы четкого и всестороннего раскрытия.

Следует также заметить, что как бы ни было легко перечеркнуть эту проблему, указав, на неизбежную ненадежность техники, равно как и на неустранимую опасность воздействия неизвестных факторов, немало которых наверняка таит в себе космос, подобные представления не создадут пустоты, «нулевого пространства», порожней площадки, на которой снова, но уже беззаботно можно было бы конструировать сцены и героические драмы будущего. И тот, кто считает, будто технические установки навсегда останутся ненадежными, и тот, кто полагает, будто невозможно смоделировать, а значит, и автоматизировать творческие функции человеческого мозга, стоят на одной и той же точке зрения. В обоих случаях логически продолжается тот взгляд на мир, что признает существование известной границы, через которую человек в своем развитии никогда не сможет принципиально переступить. Это «интеллектуальный» барьер, это барьер «познания», барьер «информации». Если природа производит такие совершенные «механизмы», как атом, и такие творчески мыслящие «устройства», как человек, а мы сами никогда не сумеем создать ни того, ни другого, то это означает лишь, что природа выше и лучше нас, что есть предел нашим возможностям, есть законы, препятствующие безграничному развитию человека, безграничному познанию всего, что существует вместе с ним самим. Таким образом, так называемое превосходство человека над техникой, которая никогда не сумеет его превзойти, оказывается одновременно слабостью человека перед природой, которую он в итоге никогда окончательно не покорит.

Разумеется, некоторые проблемы наверняка не могут быть решены когда-либо вообще. Например, создание перпетуум-мобиле или превышение скорости света. Но мы, однако, говорим не о явлениях, физически невозможных, а только о таких явлениях, которые осуществимы в материальном мире и доказаны эмпирически. Это и существующие «безотказные устройства» в виде атомов, и «устройства для познания мира» в виде человеческого мозга, причем то и другое «сконструировано» самой природой, которая дала нам, таким образом, материальное доказательство их выполнимости. Необходимо, следовательно, пока само будущее развитие не разрешит проблемы, выбирать: или мы отстаиваем принципиальную возможность «повторить» вслед за природой некоторые ее конструкции, такие же безупречные, как атом, и так же неисчерпаемые творчески, как человеческий мозг, или мы считаем, что эта цель недостижима. Тот, кто избирает первую посылку, оказывается перед лицом антиномии, о которой я говорил в начале статьи: техника «вытесняет» из цивилизации необходимость и возможность проявлений героизма, самопожертвования, творческого усилия. Тот, кто останавливается на второй, признает тем самым существование «непреодолимого барьера познания» и считает, что рядом явлений, принципиально возможных в материальном мире, человек никогда не овладеет.

Само собой разумеется, мы можем полагать, что земная цивилизация преодолеет эти проблемы так же, как преодолела она неисчислимые исторические проблемы. Писатель в конце концов не безошибочный пророк будущего, и он не может предугадать, каким образом будущее окажет им сопротивление. Но тем не менее он может и даже обязан отдавать себе отчет в реальности подобных проблем. Он будет способствовать обогащению наших знаний о человеке, если хотя бы попытается найти ответ на вопрос, каким образом названную мной дилемму можно и нужно разрешить так, чтобы свести к минимуму результаты столкновения объективных тенденций развития техники с комплексом способностей и черт человека, которые мы признаем ценными и неотъемлемыми от его человечности.

Спасибо Виктору (lemolog) Язневичу за предоставленный материал.

Автор: MagisterLudi

Источник

Поделиться новостью

* - обязательные к заполнению поля