Перевод отрывков из книги Роберта Хайнлайна «Заберите себе правительство» — часть 27

в 20:40, , рубрики: политика, хайнлайн, Читальный зал

Глава 11

Заметки о демократии

«К чему стремимся, для кого,
Приобретая и теряя?
Для тех обычнейших людей,
Кого дурачат раз за разом.
Добро, достоинство и разум,
Неторопливо вкруг посей
// американский поэт Карл Сэндберг

«Когда вы собираете группу людей, чтобы сконцентрировать их объединенную мудрость, вместе с ними вы неизбежно собираете все их страсти, предрассудки, заблуждения, эгоизм и недальновидность. Как от таких собраний можно ожидать совершенства в решениях и поступках?
И, тем не менее, меня изумляет, насколько близка к совершенству работа этой системы».
//
из речи Бенджамина Франклина на Конституционном Конвенте

Искусство политики хаотично и многослойно как рагу в тарелке, и так же бесконечно туманно, как зашифрованный текст. Несмотря на многочисленные отступления и дополнения, я в этой книге не коснулся многих встречающихся в политике нюансов. Какие-то из них слишком долго разъяснять, их не уместить их в этой книге, и вдобавок они не стоят того, чтобы писать о них в книге для начинающих политиков. Все эти нюансы вы узнаете, занявшись практической политикой. Вы не совершите никаких фатальных ошибок, если твердо будете придерживаться своих принципов.

Мы не рассмотрим такие моменты, как проведение партийных съездов уровня страны и штата, работу законодателей штата, где бывают такие явления, как законы, которые принимать не собираются, используя их только для получения денег от заинтересованных корпораций, и законы, которые обязательно нужно принять, потому что без них вся работа остановится. Не будем говорить о том, как оратор может убедить комитет проголосовать за или против. Не станем описывать работу комитета по регламенту, практику приостановки голосования по принятию закона для его дальнейшего обсуждения, проигнорируем всю внутреннюю кухню конгресса. Обойдем молчанием лобби, лоббистов, честные и нечестные способы пополнения фонда кампании, политические блоки, выборы с оценкой предпочтительности кандидатов в баллах, издание политических газет, законодательный запрет государственным служащим заниматься партийной деятельностью, организацию национальных партийных комитетов и национальных предвыборных кампаний, а также взаимодействие политиков уровня города, штата и страны. Все эти вопросы имеют свои нюансы, однако, по сути, все они решаются теми же методами, которые я вам описал выше. Только названия сущностей могут поменяться.

И все же, когда большая семья собирается в путь, то как бы тщательно ни планировалась упаковка багажа, после окончания погрузки, всегда останутся какие-то забытые вещи, которые надо взять с собой. И тогда эти вещи собирают, заворачивают в оберточную бумагу и несут сверток в руках. Эта глава – как раз такой сверток.

Личные расходы политика-волонтера

Скажу сразу: вы можете быть достаточно активным политиком, не тратя на это ни цента. Однако, небольшие расходы сделают вашу работу намного легче и приятней. Вот минимальный недельный бюджет, позволяющий вам не попадать в неловкие ситуации и в своей политической деятельности ни в чем себя не стеснять:

Одна трапеза в кафе: $1.00
Расходы на работу политической организации (распределяемые по всем членам организации) $0.50
Расходы на транспорт $0.40
Дополнительные расходы $0.25
Итого на неделю: $2.15

Усреднение затрат компенсирует повышенные расходы на активную политическую деятельность в период кампании, за счет периодов политического затишья, когда все ваши расходы за неделю составляют пара открыток и один телефонный звонок. В расчетах затрат игнорируется также тот факт, что в то время, когда вы заняты политикой, вы не тратитесь на походы в кино, игру в бридж на деньги, и на другие хобби и развлечения. Обычно траты на политику гораздо меньше затрат на развлечения. Таким образом, занявшись политикой вы можете снизить свои расходы, даже несмотря на то, что связанные с политикой издержки оплачиваете из своего кармана.

Конечно, на пожертвования политическим организациям и поездки на политические съезды можно потратить сколько угодно. Поэтому, вам нужно научиться говорить «нет, у меня нет столько денег», когда вас будут уговаривать потратить столько, сколько вы не может себе позволить. Уважать вас за это не перестанут, и в перспективе эти отказы не отразятся на вашем политическом влиянии.

Как обходиться с коммунистами

Коммунистов в нашей стране немного, но они есть, и вы можете их встретить где угодно. У нас в политике распространено заблуждение, что коммунистов можно встретить только в организациях левого крыла Демократической партии, но я лично убедился в том, что это не так. Коммунистическая партячейка может объявиться в любом месте, где собралось больше четырех человек. Я находил их в таких консервативных организациях, где сам факт их обнаружения вызвал бы среди руководителей организации эпидемию смертей в результате сердечного приступа.

Коммунистов лучше всего рассматривать как особый вид религиозных фанатиков. Говоря это, я имею в виду американских коммунистов, потому что в России никогда не был и русских коммунистов не встречал. После принятия точки зрения на коммунизм как на религию, становятся понятными все странности в поведении коммунистов. У них есть свое, совершенно антинаучное Священное Писание, которое сами они считают последним словом в науке, и которое существует в «каноническом» и в «еретических» переводах. У них есть свой бог – идея «пролетариата», свои великие и малые пророки, и свои вероотступники. Они уверены в абсолютном превосходстве своей точки зрения над всеми другими и нетерпимы к спорам на эту тему. Для них допустимо все, что помогает пропагандировать их веру, неважно, насколько ущемляя при этом чувства неверующих в их религию. Их мораль и справедливость – «высшая», а вся остальная – «декадентская» и «буржуазная». Они неутомимы и нетерпимы. И обычно они альтруистичны и искренне убеждены в правильности своей «религии». Вы услышите еще множество подобных характеристик от остальных политиков.

Любимый метод действия коммунистов – это захват политических организаций изнутри. Обычно так делают тайные коммунисты, скрывающиеся под маской каких-то других партий – с точки зрения их кодекса чести это допустимо. Они применяют парламентские процедуры и демократическую свободу слова для того, чтобы, в конце концов, покончить и с тем и с другим. Их понятие свободы слова заключается в том, чтобы на собрании, организованном вами, выступать с речами на темы, выбранные ими. И эта их свобода слова – отнюдь не обоюдная – попробуйте-ка сами придти выступить на заседании коммунистов!

Коммунисты чаще всего действуют в ячейках по трое – один делает заявления по порядку ведению собрания, второй его поддерживает, а третий – выступает с речами. Обычно они рассеяны по залу, и даже могут делать вид, что незнакомы между собой. Столкнувшись с таким тройным противодействием, ведущий собрание председатель может попасть в сложную ситуацию. Для выступлений на чужих заседаниях, коммунисты всегда выбирают животрепещущую для слушателей тему, не связанную напрямую с коммунизмом. Всего три коммуниста, действуя согласованно, могут сподвигнуть собрание на действия, фатальные для будущего их организации, но благоприятные для каких-то долгосрочных коммунистических планов.

Увидев, что имеет дело с коммунистами, опытный председатель собрания может предотвратить нежелательное развитие событий, воспользовавшись приемами, описанными ранее в этой книге. К счастью, обычно эти приемы помогают. Американские коммунисты редко бывают очень умными, хотя, многие из них – довольно яркие личности. Они, скорее, склонны вести себя, согласно шаблонным приемам, которым они обучены, и по которым можно определить их партийную принадлежность. Самый надежный их отличительный признак – склонность к одним и тем же наборам трескучих фраз и лозунгов, которые меняются год от года, но которые вы скоро начнете узнавать, наслушавшись их в политике. Несколько лет назад таким признаком было слово «активизировать». Довольно долго в ходу было выражение «объединенный фронт» и словосочетания со словом «народное». Я не могу предсказать, какие лозунги появятся у коммунистов в ближайшем будущем, так что узнавайте это сами, заглядывая время от времени в их газету «Поденный рабочий», чтобы быть в курсе новых веяний в коммунизме.
Некоторые из коммунистов сами раскрывают себя, называя себя «сочувствующими коммунистам». Такие субъекты обычно говорят, что симпатизируют коммунистическим социальным идеалам, но сами коммунистами не являются. Вы когда-нибудь слышали о сочувствующих Республиканцам, или Демократам, но не являющихся ими? Таких просто не бывает!

Однако, в целом, являясь источником досадных неприятностей, коммунисты не представляют собой серьезной угрозы для нашего общества. Только самые пугливые или злонамеренные политики могут говорить об опасности коммунистической революции в нашей стране. Любой знакомый с американским менталитетом и культурой, ясно увидит, что девяносто девять американцев из ста не захотят иметь ничего общего с коммунизмом: он просто не совместим с нашим индивидуализмом и с нашими амбициями.

Чем же тогда могут быть полезны американские коммунисты? Тем, что даже если бы их у нас не было, их бы следовало у нас завести, потому что они могут сослужить отличную службу, выступая в роли индикатора для определения настоящих источников угрозы нашей Республике.
Для всех добропорядочных американцев коммунизм настолько одиозен, что появление групп населения, в которых он становится популярным – признак того, что стране нужно срочно предпринять действия для исправления ситуации. К сожалению, гораздо чаще мы такие группы населения игнорируем, ограничиваясь лишь наращиванием брошенных против них отрядов полиции.

Юристы в политике

Юристами является около половины всех наших депутатов в собраниях штата и в Конгрессе. Число занимаемых ими выборных постов находится в явной диспропорции с общим их количеством в нашей стране. Многие принимают это как должное, и действительно – такое положение вещей – логическое следствие некоторых особенностей структуры нашего общества. Я уже писал, что юристам легче выделить время для участия в выборах, чем людям других профессий, и что, работая в правительстве, юристы могут брать взятки на почти законной основе. В целом, нахождение юристов у власти возражений у меня не вызывает: они настолько же честны и патриотичны, насколько любая другая группа людей. Я даже думаю, что, в среднем, типичный юрист умнее среднестатистического человека. И все же, тот факт, что юристам доверяют писать законы, у меня вызывает большое беспокойство. И я бы еще добавил, что юристы не должны работать судьями, что вам может показаться совсем уж радикальной идеей. Но работа судьи – далеко не та же самая работа, что и та, которой занимаются юристы, адвокаты, и поверенные, это должны были бы быть совершенно отдельные профессии, а их слияние, похоже, идет от тех библейских времен, когда священник, учитель, судья и юрист составляли одну ту же профессию. Две из этих ипостасей стали отдельными видами деятельности, две другие – тоже могли бы быть разделены, как, например, в Англии, где юрист и поверенный – это две совершенно разные профессии. Да и у нас сейчас нет закона, требующего, чтобы судьи Верховного суда являлись юристами.

Но самый большой вред юристы наносят в законотворчестве. И в первую очередь – тем, что законы они пишут на своем юридическом языке, непонятным обычным гражданам, вынужденным нанимать других юристом, чтобы те растолковали, что имели в виду их коллеги – авторы закона. В среде юристов распространено мнение, что законы необходимо писать на их профессиональном языке, потому что обычный человеческий язык, дескать, недостаточно точен для описания законов. Это весьма сомнительное утверждение, которое оспаривают многие лингвисты, занимающиеся смысловыми аспектами человеческих языков. Обычный человек, не знающий птичьего юридического языка, также вправе усомниться в необходимости нагромождения юридических терминов в законах, резонно заметив, что после того, как юристы написали закон, они сами же начинают оспаривать его смысл в судах. Интересно, что бы случилось, если бы кто-нибудь подверг сомнению соответствие наших законов нашей же Конституции, на том основании, что взрослый человек со средним образованием не в состоянии понять текст законов? При этом государство требует от него соблюдения законов, что подразумевает то, что он должен понимать смысл законов, дабы их соблюсти. Но как можно требовать соблюдения законов, которые невозможно понять? Даже юрист не должен требовать от меня «хримфования», если он мне не сможет объяснить мне на человеческом языке, что я должен cделать для того, чтобы «хримфовать».

И при всем при этом, тот иностранный язык, на котором написаны законы – это еще не самый большой грех законотворцев от юриспруденции. Иностранным языком еще можно худо-бедно овладеть, или нанять переводчика с него. Хуже всего то, что юристы творят законы в неверном направлении. Вы слышали когда-нибудь о сказочной птице Филилу? Согласно мифу, она летает задом наперед, потому что хочет видеть не то место, куда летит, а те места, где она уже пролетела. Юристы подобны этой птице – своими знаниями прецедентов прошлого, недалекостью, и стремлением сбиваться в стаи. Они всегда смотрят в прошлое. Для создания совершенно новых законов, регулирующих совершенно новые ситуации, это – совершенно неподходящий способ мышления. Сейчас мы как раз видим обескураживающую ситуацию, когда юристы пытаются создать законы, регулирующие вопросы атомной энергии, для чего пытаются найти подобные прецеденты в прошлом человечества, где таких прецедентов никогда не было. Но это юристов совершенно не смущает, потому что в их систему образования не входят, ни данные, полученные точными науками, ни научные методы, которые в них используются.
Проблема не нова, просто сейчас она встала наиболее остро. Группе людей, разбирающихся в явлениях реальной жизни намного хуже фермеров, инженеров, механиков и торговцев, мы позволяем за нас принимать важнейшие решения, основываясь на канувших в лету прецедентах, созданных давно их покойными коллегами по юриспруденции.
Так что в реальности главная проблема участия юристов в общественной жизни заключается в том, что большинство из них не знает, как выглядит реальность.

Нужна ли нам еще одна партия?

Cделанный мною в этой книге упор на наличие в нашей стране двух основных партий, на партийную дисциплину, и необходимость поддержки одной из партий, может привести вас к мысли, что я противник любых попыток создания других политических партий. Если вам так показалось, я бы хотел вас поправить. Постоянная поддержка своей партии и соблюдение партийной дисциплины – этичны, и с чисто прагматической точки необходимы для любой политической партии, которая собирается выполнять свои политические обещания. Особенно верен этот принцип по отношению к проигравшим праймериз кандидатам: никто не должен выдвигаться кандидатом на праймериз если не готов смириться с волей большинства членов той политической группы, которая его выдвигает. Выдвижение на праймериз – дело добровольное, так же, как и принятие условий кокуса, и оно подразумевает под собой, как права, так и обязанности. Кандидата никто не принуждает выдвигаь свою кандидатуру на праймериз. Кроме того, он всегда может баллотироваться на выборах как независимый кандидат.

В некоторых штатах, участие в праймериз обставлено некоторыми условиями: кандидат должен обязаться поддержать сформированный по их результатам партийный список кандидатов. Такое условие вполне справедливо, и может предотвратить участие в праймериз некоторых беспринципных политиков желающих всего и сразу.

Иногда возникает такая странная ситуация, как борьба двух, принципиально расходящихся во мнениях по основным вопросам, политических групп, за право носить название партии, к которой, по утверждению обеих групп, они обе принадлежат. В таких случаях, конечно же, и речи быть не может о том, что проигравшие поддержат победителей, следовательно, нельзя говорить и о постоянстве поддержки своей партии. Но гораздо чаще встречается случай, когда проигравший кандидат начинает капризничать как маленький ребенок, настаивая на том, чтобы ему позволили действовать по своим собственным правилам, иначе он тогда не играет.

Из всего этого следует одно – если вы решили переметнуться в другую политическую организацию, то делайте это по полной программе: покидайте свою партию и вступайте в другую, или даже какую-нибудь третью. Не думайте, что Республиканцы или Демократы позволят вам ими манипулировать, угрожая покинуть их партию каждый раз, когда вам приспичит.

Вопросы создания третьей партии, сейчас, или в прошлом, выходят за рамки этой книги, однако, наблюдаемые сейчас противоречия среди членов обеих основных партий приводят к тому, что правое и левое крыло каждой партии, по своим взглядам оказывается ближе к соответствующему крылу другой партии, чем к собственным коллегам по партии из другого ее крыла. В такой ситуации идеологическая перегруппировка была бы разумной, и могла бы привести к созданию третьей партии. Но практическая польза от этой затеи – а как раз это интересует нас больше всего – зависит от того, уравновешивается ли риск неудачи такого мероприятия его пользой и целями. Создание третьей партии – предприятие очень рискованное, неудачей оно заканчивается гораздо чаще, чем успехом. Но все же, в нашей истории такие прецеденты бывали, и не раз. Например, мистер Линкольн на оба своих срока был выдвинут третьей партией: в первый раз – Республиканцами, во второй раз – Объединенной партией (что является довольно малоизвестным фактом). Кроме Линкольна, в праймериз 1864 года участвовал кандидат от Республиканцев 1856 года Джон Фремонт, выдвинутый на этот раз так называемыми «Радикалами», по сути, являющимися Республиканцами, не вошедшими в Объединенную партию (которая, в свою очередь, являлась коалицией Республиканцев и Демократов).

Неудачи реформаторов

В политике есть общеизвестное правило, гласящее: «Только одна вещь хуже коррупционеров у власти – это сменившие их реформаторы». Почему оно возникло? Ведь большинство реформаторов искренне стремятся сформировать хорошее правительство, баллотируясь на выборные посты, полны лучших намерений, и, по моему опыту, их стремления действительно искренни. Некоторые из неудач реформаторов можно отнести на счет их ужасающей наивности: занимая посты, они совершенно не готовы иметь дело с алкогольным лобби, защитниками прав женщин, инициативными группами, не готовы получать коварные удары противников из-за угла. Некоторые из реформаторов – оторванные от реальности идеалисты, неспособные удержать власть потому, что, в отличие от предшествующих им коррупционеров, не понимают, чего именно хотят от них избиратели. И, наконец, встречается такое печальное явление, как попавшие во власть реформаторы, которые, осознав недостаточность той зарплаты, которую наше общество предлагает своим государственным деятелям, поддаются окружающим их искушениям, и скатываются по наклонной плоскости взяточничества и подкупов.
Однако, лично мне кажется, что чаще всего реформаторы проигрывают из-за тщеславия и осознания своей безусловной правоты, вскружившим им голову после впечатляющей победы на выборах. Я и сам могу отнести себя к реформаторам, поэтому очень заинтересован в разгадке причин этого явления. И меня удивляет и расстраивает то, что мои коллеги-реформаторы оказываются такими слабохарактерными в тот момент, когда у них появляется шанс воплотить в жизнь свои идеалы.

Рассвет и закат политической карьеры реформатора обычно выглядит таким образом: полный энтузиазма и возмущения от происходящего вокруг, он идет в политику, давая себе клятву не иметь ничего общего с тем, что он называет политиканством. Он не собирается давать никаких сомнительных обещаний, и готов всегда быть независимым представителем интересов всех простых людей. Чуть позже он понимает, что какие-то обязательства ему все же придется давать, потому что никому ничем не обязанный человек не продвинется ни на каком поприще, и потому что общественная жизнь построена на обязательствах и соглашениях. Из-за своей неопытности, реформатор делает неверные ходы, беря на себя обязательства, выполнить которые ему будет проблематично. К тому же, его окончательно подводит голова, вскруженная нахождением у власти. Как правило, он окружен подхалимами, твердящими ему о том, какой он великий государственный деятель, ни дать, ни взять – второй Савонарола, что он слишком большая шишка, чтобы быть связанным какими-то там обязательствами, что он трудится для счастья всех людей, и поэтому может не беспокоиться о выполнении конкретных обещаний конкретным персонам, особенно, если эти обещания трудновыполнимы, как это часто и бывает.

В такой ситуации очень удобно пойти на сделку с совестью, решив, что обещания можно нарушать, во имя более высших соображений. Совесть вообще можно натренировать так, что она будет давать удобный на текущий момент, каждый день разный ответ – «Свет мой, зеркальце, скажи, кто на свете всех милее?» – конечно же, всех милее – вы сами! А после череды таких решений, вас переиграет политическая мафия, снова оказавшись у власти.

Политические профессионалы, как более-менее честные из них, так и прожженные коррупционеры, накопили целый кладезь политических знаний и опыта. Реформаторы не могут соперничать с ними, если неопытны в политике, и не готовы предложить избирателям то же, что и профессионалы, и еще немного сверх того. Два самых важных правила для политики, которым реформаторам стоит научиться у профессионалов – это то, что обещания нужно выполнять, и что голоса избирателей собираются на избирательных участках.
Зная эти два пункта, все остальное в этой книге можно не читать.

Эффективен ли демократический строй?

В тридцатые годы этот вопрос был любимой темой для пессимистичных раздумий. Благополучно пережив Вторую Мировую войну, наша страна на деле подтвердила эффективность демократии. Я сам когда-то был очень озабочен этим вопросом, потому что, являясь сторонником демократии, опасался, что в будущем тоталитарные строи вытеснят ее с лица Земли. Мои сомнения были полностью развеяны одним беженцем из нацистской Германии, который, живя в Берлине был преуспевающим бизнесменом, но, чтобы не вступать в ряды нацистов, предпочел бежать из страны, в конце концов оказавшись в Нью-Йорке – без работы, и без единого пенни в кармане. Я выложил ему свои сомнения, на что он мне ответил: «Не слушайте никого, кто скажет вам, что какая-то форма диктатуры может быть эффективнее демократии. Человеческое общество состоит из отдельных личностей, и обе компоненты этой системы могут ошибаться. Увидев непорядок, в свободном обществе кто-то сразу поднимет тревогу, и в конце концов ошибка будет исправлена. В диктатуре же в таком случае критиковать никто не решится, и ошибка закрепится навечно, превратясь в правило жизни. Главным отличительным свойством настоящей демократии, мой знакомый считал свободу слова. Демократия и свобода слова – как сиамские близнецы, которые не могут жить друг без друга.

Могу ли я и в самом деле на что-то повлиять?

Несмотря на убедительное повествование в предыдущих главах, где мистер Занятой добивается избрания своего кандидата, отстраняя от власти засидевшегося там профессионального политика, и таким образом влияя – хотя бы на какой-то период времени – на курс развития всей страны, вы вправе усомниться, типичен ли такой ход событий. В конце концов, когда я писал эту книгу, я мог что-то в ней и приврать. Однако, вы помните то, что я писал о Сюзи? Об этой грозной политической армии, состоящей всего из одной женщины? О той самой Сюзи, у которой много детей? (При этом, она так много занималась политикой, что когда Сюзи решила поехать с детьми на неделю в горы отдохнуть, ее девятилетний сын спросил «А мы точно едем отдыхать, а не на очередной партийный съезд?»).

В штате, где живет Сюзи, закон о праймериз требует, чтобы делегатов на национальный партийный съезд, на котором будут выдвигать кандидата в президенты, избирали местные сторонники партии. И чтобы члены делегации поддерживали тех кандидатов, с которыми были в одном списке на праймериз, позволяя, таким образом, простым избирателям влиять на выдвижение кандидатов в президенты. Кроме того, по закону списки делегаций на съезд должны составляться по результатам сбора подписей избирателей – сторонников партии, что практически исключает возможность махинаций с составом делегаций. Сюзи добровольно бралась организовать сбор подписей за своего кандидата, но Большой Партийный Босс посоветовали ей не утруждаться, потому что «Джо Ктототам все проконтролирует. У него есть деньги, и он собирается нанять опытных профессиональных сборщиков подписей». В его речи Сюзи уловила намек на то, что ее любительские методы слишком непрофессиональны для Большой Политики. И она промолчала, но о подписях не забыла, отслеживая в газетах публикацию объявлений о сборе подписей. Но их все не появлялось. Когда до сдачи подписей осталась всего неделя, она позвонила Партийному Боссу и спросила у него, как обстоят дела с подписями:
-«Что-что? А, подписи? Я же сказал, об этом позаботится Джо».
-«Но ведь они до сих пор не сданы в избирательную комиссию».
-«Не беспокойтесь, со дня на день они будут сданы нашим офисом на севере штата».

В пятницу, по-прежнему не видя в газетах ни одного объявления о подписях, Сюзи решила сама узнать, как с ними обстоят дела. По межгороду она позвонила в северный офис партии, спросила Джона Ктототама, и узнала от секретаря, что в офисе его нет, потому что он болеет. Подписи? Секретарь что-то про них слышала, там еще были замешаны какие-то деньги, наверное, ими занимается южный офис. Но Сюзи точно знала, что здесь, на юге, подписями не занимается никто. И она принялась действовать сама. С предыдущих выборов у нее осталась пачка бланков для сбора подписей, кроме того, у нее была ее картотека избирателей и телефон. Это была пятница, стояла прекрасная погода, и пол-города уехало на выходные на природу, включая бóльшую половину числящихся в картотеке избирателей. Но Сюзи не опустила руки.

Для начала, она нашла несколько волонтеров, умеющих работать на печатной машинке, и усадила их печатать заголовки на бланках для подписей, которых надо было отпечатать больше тысячи. Запустив процесс, она стала обзванивать командиров участковых групп агитаторов, которых было тридцать человек, и, все они, естественно, были волонтерами. По домашнему телефону ответили только половина из этого числа. Сюзи велела им бросить все, и срочно явиться к ней. В полночь этого же дня последний из них уехал созывать своих агитаторов для обхода избирателей, унося с собой последнюю заготовленную пачку бланков. Следующее утро Сюзи провела, обзванивая командиров групп в неохваченных округах.

В субботу и воскресенье настал аврал, потому что проверка и сортировка по округам подписанных бланков должны были занять: весь понедельник, ночь понедельника, и вторник. Подписи же в избирательную комиссию надо было сдать до 4 часов дня вторника. И хотя выходные – далеко не самое удобное время для сбора подписей, оказалось, что пикники, парковые гуляния, профсоюзные выезды, и толпы идущих с церковной службы прихожан представляют прекрасные возможности для этого. Сюзи нужно было собрать 15 000 подписей, и к утру понедельника она их собрала!

В избирательную комиссию подписи были сданы за 20 минут до окончания срока, и ни одна из этих подписей не вызвала у комиссии вопросов на предмет их подлинности. Большие же Политические Боссы так и не собрали ни единой подписи. Чтобы проиллюстрировать эффективность работы собранной Сюзи «добровольной пожарной дружины», скажу только, что штат, где она живет, очень велик, и на национальный партийный съезд от него направляется делегация численностью в 50 человек.

И еще добавлю, что президентские праймериз там проходят намного раньше, чем праймериз, или партийные съезды большинства других штатов. Поэтому, если бы партийный комитет штата не поддержал этого кандидата, маловероятно, что национальный партийный съезд вообще выдвинул бы его кандидатуру в президенты. Без маленькой хрупкой Сюзи, не имеющей за спиной мощной финансовой поддержки, вооруженной только парой изящных женских ручек и картотекой избирателей, кандидат не выполнил бы требования закона, не собрал бы достаточное количество подписей избирателей. и не попал бы на съезд штата. Момент был решающий, и мог бы закончиться досадной неудачей, подобной потере мистером Вилки шанса быть избранным на выборах 1944 года – из-за проигранных им праймериз в штате Висконсин.

Поскольку я обязался в этой книге не допускать пристрастия к одной из партий, я не буду говорить, был ли кандидат, которого поддержала Сюзи выдвинут на выборы и выбран в президенты, скажу только одно – за два выходных дня Сюзи, домохозяйка из среднего класса, и мать троих детей, пользуясь своим домашним телефоном, радикально изменила ход политической жизни своего штата и своей страны, повлияв даже на мировую историю и политику в достаточной степени для того, чтобы о ней помнили будущие поколения. Однако, я не припомню, чтобы когда-нибудь видел фотографию Сюзи в прессе, хотя бы даже в местной газете. Конечно, наши видные политические деятели вершили дела в гораздо более широких масштабах. Но в тот поворотный момент именно Сюзи явилась необходимым фактором, повлиявшим на весь дальнейший ход истории – подобно легендарному мальчику-герою, заткнувшему пальцем дырку в плотине, остановив воду, которая иначе бы размыла плотину и затопила бы всю страну.

Как те сотни деталей в автомобиле, которые не замечают, пока они не поломаются, волонтеры в политике становятся заметнее всего тогда, когда они отсутствуют. Возможно, вы никогда не будете выдвигать кандидата в президенты: для вас утомительный труд управления предвыборной кампанией и без того больше того, что вы готовы на себя взвалить. Так стоит ли заниматься политикой на местном уровне? Да, стоит! – по многим причинам, из которых я упомяну лишь три.
Первая из них – это то, что волонтерам в политике доверяют. Поэтому, когда партии нужно найти группу людей, на которых можно положиться, а это бывает достаточно часто, то обращаются к волонтерам. Я помню одну кампанию, в которой почти весь комитете состоял из наемных сотрудников, и только полдюжины человек во всей организации были волонтерами. И именно им доверили зарплатный фонд размером в 15 000 долларов, для оплаты работы наемных сотрудников в день выборов. По некоторым тактическим соображениям, в том числе и из-за наличия шпионов в организации, сведения о том, что в день выборов будут нанимать работников, хранили в тайне, и эти деньги должны были распределяться в последний момент. Для удобства оплаты деньги были в мелких купюрах.
Для раздачи работникам зарплаты, волонтеры послали двух женщин, двух – потому что 15 000 долларов – довольно громоздкая ноша. Я как сейчас помню этих двух молодых и красивых домохозяек – с туго набитыми сумочками в руках, в каждой из которых лежало по 3 000 долларов, и обувной коробкой под мышкой у одной из них, где лежали остальные 9 000 долларов. Имея такую внушительную сумму при себе, они ушли с таким видом, будто идут в магазин за покупками. Вернулись они уже завтра, принеся оставшиеся 4 000 долларов, которые и не подумали прикарманить. Если бы они решили это сделать, их никто бы не смог остановить. Однако, никто не волновался, что они сбегут с деньгами в Мексику, потому что это были волонтеры с безупречной репутацией, и положиться на них было надежнее, чем полагаться на сертифицированных инкассаторов с бронированным автомобилем.
Волонтеры стремительно продвигаются в партийной иерархии, в то время, как наемные сотрудники остаются там, где были. Я помню одну женщину по имени, скажем, Хелен. Она не питала каких-то особенных политических амбиций, зато всегда была готова приехать и помочь в политической работе. Через два года после начала политической карьеры, ее назначили в партийный комитет штата, куда мы очень долго отбирали человека, который нас точно не подведет. Мы сначала даже и не подумали о Хелен, в это время она нечасто появлялась в организации: у нее только что родился ребенок. Но когда мы о ней вспомнили, то все сразу согласились, что она – самая подходящая кандидатура. Мы сейчас же ей позвонили и предложили должность. Она не очень обрадовалась предложению и объяснила, что сидит сейчас с ребенком, и не сможет много работать. Но, в конце концов, согласилась.
Два года спустя, часть женщин-волонтеров решили, что их не устраивает текущий лидер женского движения в национальном партийном комитете, и стали продвигать новую кандидатуру. Они не хотели видеть на посту типичную миссис-домохозяйку из женского клуба. И они утвердили кандидатуру Хелен, еще до того, как спросили ее собственного согласия – к ее вящему удивлению. А еще через два года, конгрессмен того округа, где Хелен зарегистрирована избирателем, собрался в отставку. Несмотря на то, что Хелен даже не жила в округе постоянно (а от конгрессмена это и не требуется), уходящий в отставку конгрессмен в качестве своего преемника предложил ее кандидатуру. Попав в Конгресс, Хелен стала там одним из известнейших и полезнейших для общества конгрессменов, и ее красота и женственность совершенно не мешали ей принимать участие в управлении государством. За всю свою политическую карьеру, она никогда не стремилась к власти, и не добивалась благ лично для себя. Ее вело только желание безвозмездно работать для достижения идеалов, в которые она верила.

Но самая важная причина, по которой волонтерская работа эффективна – это то, что в нашей стране много выборных постов и проводится много выборов разных уровней. При этом, в обществе по их поводу господствует заблуждение, строго противоположное действительности. Большинство людей считает, что единственный по-настоящему важный пост в нашей стране – это пост президента, и самые главные и важные выборы – это проходящие раз в четыре года выборы президента страны. На самом же деле, трудно придумать более далекое от действительности утверждение. В демократическом строе, самый важный пост – это пост члена городского совета, а самые важные выборы –это голосование по вопросу выдвижения кандидата на праймериз. По мере продвижения по иерархии власти вверх, на других уровнях суть остается той же, вплоть до самых «главных» постов и «главных» выборов. Все это давно известно, и совершенно не умаляет значения президента нашей страны. Большинство наших президентов излагали все это в своих речах. Чем ниже выборный пост, тем больше занимающий его влияет на нашу повседневную жизнь. Например, мостовая перед моим домом оплачена городскими долговыми обязательствами, и по слухам, включает в себя на каждый квадратный фут мостовой восемь центов отката. Потому что требования для конкурса подрядчиков на укладку мостовой были написаны таким образом, что один из подрядчиков оказался в выгодном положении, и это позволило ему получить контракт на укладку мостовой, не снижая свою цену. А сделано это было путем указания в требованиях конкретного материала для мостовой, имеющегося только у этого поставщика.

Вы спросите, почему я, так хорошо разбираясь в политике, не предотвратил эту махинацию? Дело в том, что я переехал в этот дом из другого города уже после укладки мостовой. Однако, пример с мостовой – это еще не доказательство важности местной власти: даже самые большие ее махинации мы можем пережить, и худо-бедно жить дальше. А вот переживем ли мы еще одну мировую войну? Международными отношениями в нашей стране занимается президент, и с этой точки зрения, его пост – действительно самый главный. Те, кто заседает в нашем национальном Конгрессе, имеют в этом вопросе почти такую же значимость. Но конгрессменов не находят в капусте, и их не приносит аист. Да и президента нам не ниспосылают свыше. Всех их выбирают на выборах, которые проходят не где-нибудь, а в наших с вами избирательных участках! Так что эти «второстепенные» выборы – главная часть того масштабного процесса, который каждые четыре года дает нам президента. А «главные» президентские выборы – лишь последнее звено длинной цепи предшествующих им событий. Организация, способная избрать своего кандидата в городской совет, объединяется с множеством других таких же, для того, чтобы избрать президента страны. Если граждане не участвуют во «второстепенных» выборах, то на выборах в президенты они будут выбирать между кандидатами, вроде Кокса и Хардинга (одни из самых непопулярных президентов Америки – прим. перев.), или из их последователей. Невозможно влиять на политику, ограничиваясь лишь участием в президентских выборах.
К тому же, многие участвующие во второстепенных выборах кандидаты имеют шанс когда-нибудь стать президентами. Четырнадцать наших президентов начали свою правительственную карьеру с постов законодателей штата – от Джона Адамса до Рузвельта. Хайес начинал как глава городского юридического управления, Линкольн – как главный почтальон, Кливленд и Тафт были помощниками прокурора, Кулидж – членом городского совета, Трумэн – областным судьей, Бенджамин Харрисон — помощником судьи, а Джонсон начинал городским олдерменом. Время, за которое политик может пройти путь от «второстепенного» поста до президента, совсем невелико, в среднем – двадцать пять лет. Некоторые проходят этот путь за двадцать лет. (Цифры не учитывают случаев, вроде Вильсона, Гувера, или Гранта, которые подались в политику, уже сделав карьеру на другом поприще).
Возможно, тот, кто через двадцать лет станет президентом, живет в вашем округе, и именно вы можете стать тем, кто уговорит его баллотироваться на его первый выборный пост. Даже если этого не случится, в любом случае очень велики шансы на то, что будущий президент начнет свой путь с одной из тех самых второстепенных выборных должностей, которые так презирают политические дилетанты.

Так что если вы хотите определять судьбу своей страны, начните с получения власти на своем избирательном участке, после чего, объединившись с соратниками, добейтесь влияния в своем округе, и изберите устраивающие вас местные власти.
И другого пути – нет!

Часть 1, где есть ссылки на все остальные части

Автор: Сергей Лебедев

Источник

Поделиться

* - обязательные к заполнению поля