Почему бензин так воняет? (и почему нам это нравится?)

Когда-то в детстве я, проходя мимо работающей машины, останавливался на несколько секунд и замирал, дегустируя выхлоп. Был ли он вкусным? Хз. Мне тогда казалось, что да. Хотел ли я его нюхать постоянно? Точно нет. Позднее тот же самый запах в междугородних автобусах воспринимался совсем невыносимым и вызывал тошноту. Один вопрос – почему? Что не так с бензином?

Вначале у меня был план написать что-то типа «а как вы хотели, это ж отходы отходов, гниль, которой миллионы лет. Тут обычная-то сгнившая картошка воняет невыносимо, а чего ожидать от планктона, который разложился, когда даже наших континентов не существовало». Однако всё оказалось не так просто.

Во-первых, не факт, что нефть (ну и получаемый из неё бензин, соответственно) – это остатки именно живых существ. То есть сейчас в основном считают, что так, но эта гипотеза основана на хоть и множестве – но косвенных подтверждений. Которые при желании разбиваются сторонниками идеи чисто химического, абиогенного происхождения нефти.

В ней нашли молекулы, которые участвуют в создании растений и животных? Ну и что, они могли случайно попасть пока нефть просачивалась сквозь камни. Её синтезировали из органического сырья? Так из неорганического тоже синтезировали. Ну и так далее. Ключевой параметр тут, пожалуй – «при желании». Основная проблема в том, что если нефть получилась из живых организмов, то можно вычислить, где эти организмы примерно жили, и найти её. А если она синтезировалась из неорганических соединений сама по себе под высоким давлением, то хрен поймёшь, где это могло произойти. А поскольку человечеству она очень нужна, то человечество выбрало ту версию, которая позволяла предсказать, где её найти. Ну и, кажется, не прогадало. Но всё равно, категорично утверждать, что она так воняет потому что это буквально ископаемая хитровыделанная гниль, лучше не стоит. Мало ли что. Поэтому зайдём с другой стороны.

Почему вообще какой-то запах кажется нам приятным, а какой-то отвратительным? Правильнее, наверное, задать вопрос «зачем?» Если мы думаем, что всё в нас сформировалось не как попало, а вследствие причин и закономерностей, то ужасные запахи должны оберегать нас от всякой гадости, которая может нас убить. Тогда неудивительно, что самыми противными для нас кажутся запахи испорченной органики (которую мы бы съели если бы не) и уже переваренной органики (ага, тоже есть не надо). А вот всякие заведомо несъедобные вещи типа камней или дерева – окнорм. Более того, неприятные запахи наш мозг ^[1] распознаёт быстрее и в меньшей концентрации, чем приятные. Ну оно и понятно, избежать опасности лучше побыстрее, а съесть полезное вообще хорошо, но не так чтобы срочно. И значит что? Значит резкий запах бензина сигналит нам: ахтунг, алярм, вали отсюда, я для тебя ядовит!

И таки да. Пусть большинство из множества компонентов, из которых состоит бензин, не особо вредны при кратковременном действии, но есть и такие, которые смертельно, а главное сразу, опасны. Именно они и ВОНЯЮТ. Чтоб сильно не распыляться, ограничусь двумя такими компонентами – бензолом и толуолом. Что ж в этих веществах такого серьезного, что организм решил возненавидеть их запах?

• Они капец сильные. Это ароматические углеводороды, которые обладают высокой летучестью и токсичностью. Уверенно испаряясь при комнатной температуре, бензол и толуол легко проникают через альвеолярную мембрану в легких и быстро, решительно проходят через гематоэнцефалический барьер прямо в моск, где начинают творить всякое.

• Они капец хитрые. Этот самый гематоэнцефалический барьер – вообще-то очень мощная охранная система, которая надёжно защищает самое дорогое в человеческом организме. Она не пропускает ничего несанкционированного, а санкционированному всё равно не «открывает двери», а перетаскивает в ручном режиме. То есть буквально белки-транспортеры захватывают нужное мозгу ^[1] вещество и тащит внутрь. Если же белки не справляются, а вещество нужное, клетки барьера могут создать специальные пузырьки, которые окутывают его и переносят через кордон. (Из-за этого кстати так тяжело лечить заболевания мозга ^[1] – хрен доставишь туда лекарство)

Казалось бы самая надёжная охранная система? Ага. Вот только молекулы, из которых состоит бензин, во-первых, довольно мелкие, а во-вторых жирорастворимые. Из-за своих размеров они могут проскочить барьер. А их жирорастворимость позволяет им проходить через границы под видом местных, ибо сам этот барьер состоит из жиров (липидов).

Итак, бензол сильный, но хитрый, а толуол хитрый, но сильный. Поэтому они легко проникают в мозг ^[1] и влияют на его работу. Кстати, так же лихо в него проникают никотин, кофеин и этанол… Хммм, мне кажется или у этих веществ есть что-то общее?.. Точно! Они все нам нравятся! Ну ладно, не все и не всем, но человечество испокон веков обращается к этим веществам именно из-за их способности вызывать изменения в нашем сознании. Вот и отгадка почему при всей токсичности запах бензина кажется нам еще и… притягательным.

Помним, что бензол и толуол жирорастворимые, да? И что оболочка клеток мозга ^[1] тоже вообще-то жир. Эти ребята проникают собственно в эту оболочку, встраиваются в нее. Она начинает работать хуже, сигналы нейронов отправляются медленнее или с ошибками. На макроуровне это воспринимается как «каааайф, расслабон, не хочу думать ни о чём».

Особенно активно они встраиваются в мембраны зоны, которая отвечает за восприятие всяких приятных ништячков типа объятий, смеха, ситуации успеха. В ответ она выделяет дофамин, который сигналит нам «что-то хорошее произошло только что». Поражённая нашими углеводородами мембрана меняет активность клеток, они начинают выделять дофамин просто так. На макроуровне это воспринимается как эйфория и вообще душевный подъем.

Однако в нашем мозге ^[1] есть нейромедиаторы, которые призваны регулировать работу нейронов. Глутамат их активизирует, когда надо, а гамма-аминомасляная кислота затормаживает. И тут бы ей как раз и сработать, да? А вот фиг. Пары добираются и до этой системы и ломают её тоже. Таким образом эта самая кислота не реагирует на подозрительную активность центра выработки дофамина, а глутамат просто начинает тормозить сам по себе. И ничто не мешает индивиду дальше испытывать приятное расслабление и кайфовать.

Ну а дальше всё просто. Мозг ^[1], который всегда был жутко ленивой и охочей до радостей скотиной, запоминает, что было приятно, и фиксирует аромат бензина как доставляющий удовольствие. Спокойствие, расслабон и приятное парение в мыслях ни о чём – вот что ждёт тебя, анон, если ты подышишь над стаканчиком бензина. А пока ты отдыхаешь, молекулы углеводородов трудятся над перестройкой твоего мозга ^[1]. Оболочки нервных клеток продолжают растворяться, их связи ослабляются, а значит приятная размытость сознания и нежелание концентрироваться не захотят уходить, и возможно станут уже не такими приятными. Затем гибнуть начинают уже сами нейроны, из-за чего у тебя может появиться смешная неуклюжая походка и в принципе станет непонятно зачем нужна эта концентрация, да и вообще думать чего-то, стараться... Пережженые рецепторы дофамина в конце концов скажут «нафиг нам это все», и станет непонятно не только зачем думать, но и в целом жить вообще, раз уж жизнь оказалась таким тоскливым местом. Мозг ^[1], теряя нейроны, буквально усыхает. Бонусом могут достаться глюки, психозы и прочая прелесть.

Так что, если предположить, что наш организм реагирует на химические элементы в зависимости от их потенциальной пользы или опасности, понятно, почему запах бензина вызывает у нас такую смешанную, но неизменно яркую реакцию. Как он это делает и почему хорошее для нас приятно пахнет, а плохое отвратительно воняет – сие тайна великая есть, но я надеюсь, что когда-нибудь человечество и ее разгадает.

Автор: Vethgard Lancer

Оригинал ^[2]