Свет, камера, IDKFA!: как мы снимали первый российский фильм о реверс-инжиниринге

Разбирать чужое, чтобы понять, как оно работает, — древний человеческий инстинкт, в основе которого не злой умысел, а банальное любопытство. Люди веками подсматривали друг у друга, что-то повторяли, а что-то делали лучше — так и двигался прогресс. Сам по себе реверс как инструмент нейтрален, разница в намерении: можно что-то разобрать, найти в этом уязвимость и помочь ее закрыть, а можно воспользоваться ею в своих целях. 

Содержание

Как родилась идея ^[1]

«И опыт, сын ошибок трудных…»: как мы несколько раз переносили премьеру ^[2]

Карта смыслов: как мы полностью пересобрали фильм ^[3]

Охота за раритетом и одно ДТП ^[4]

Хакер в джунглях и моргающий пиксель: как мы подбирали локации ^[5]

Музыка, которую переписывали трижды ^[6]

Кинокухня: на что снимали и писали звук ^[7]

Не кинотеатр, а лаборатория: как прошла премьера фильма ^[8]

Пасхалки ^[9]

Что бы мы сделали иначе ^[10]

Где посмотреть ^[11]

Бонус: разбор crack-me ^[12]

В 2001 году российского программиста Дмитрия Склярова арестовали ^[13] в США по обвинению в нарушении DMCA — американского закона об авторском праве в цифровую эпоху. Скляров участвовал в создании программы Advanced eBook Processor: она позволяла сделать копию легально купленной электронной книги в формате PDF. На конференции DEF CON в Лас-Вегасе он рассказал о недостатках защиты Adobe, после чего был арестован. Скляров стал первым физическим лицом, которому предъявили уголовное обвинение по DMCA — хотя красть он ничего не собирался.

Постепенно вокруг реверса цифровых технологий стали формироваться правила, а сам он из вольного увлечения небольшой группы энтузиастов превратился в серьезное исследовательское направление. Как выглядел путь от обычного любопытства до профессии, рассказывает первое в России кино об обратной разработке «Как получить доступ ко всему: реверс-инжиниринг». За несколько месяцев фильм посмотрели более миллиона человек. 

Кстати, кинопремьеру мы также сделали в духе реверса. Из забавного у нас был пивной кран, который не нальет ни капли, пока ты не крякнешь простенькую сrack-me-программу. Она просила пароль и молча проверяла, верный он или нет. Правильного пароля никто не давал, зато сам файл был открыт, его можно было разобрать и понять, по какому правилу программа отличает верный ответ от неверного. Вычислили правило, получили пароль — и вот ты уже в некотором роде реверс-инженер, наслаждающийся вкусом пенного.

Пример решения такой задачки покажем в конце статьи. А пока отмотаем на полтора года назад от премьеры и расскажем, как команда, никогда не снимавшая кино, взялась за фильм о собственной профессии.

Как родилась идея

В декабре 2023 года автор идеи, CEO Positive Technologies Денис Баранов, предложил снять научпоп, который «затащит молодежь в профессию». Задач было три: рассказать о реверсе так, чтобы в него захотелось прийти; напомнить о гениях русской инженерной мысли; и показать, что железным технологическим занавесом пытливый ум не остановишь. И мы подумали: «кину быть», тем более что в нашей команде — ведущие эксперты отрасли, вокруг которых и выстроилось повествование фильма: один отвечал за реверс софта, другой — железа. 

Дмитрий Скляров сегодня руководит отделом анализа приложений в Positive Technologies и делает то, что у него хорошо получается — разбирается в чужом коде. Другим ключевым экспертом стал Алексей Усанов, руководитель R&D-центра Positive Labs, в состав которого входит самая продвинутая в России лаборатория исследования микроэлектроники и встраиваемых систем. Здесь не только разбирают чужое железо, но и создают свое: в 2026 году закончилась разработка первой в России лазерной установки для атак индуцированным сбоем на чипы. Эта установка выводит лабораторию на уровень ведущих мировых центров аппаратной безопасности. 

Проблема была в том, что снимать кино в Positive Technologies никто не умел, но это нас, конечно, не остановило: мы ведь разбираемся в устройстве куда более сложных систем, а тут, казалось бы, документальный фильм... Скажем честно — мы сильно ошибались :) 

«И опыт, сын ошибок трудных…»: как мы несколько раз переносили премьеру 

Работу над фильмом мы начали не с проработки сценария, как это принято в игровом кино, а с составления списка экспертов. Чтобы не идти вслепую, придумали «прединтервью»: созванивались заранее, задавали вопросы и понемногу нащупывали, из чего складывается тема. Так мы отсняли больше 50 часов материала почти с 30 спикерами. 

Вместо сценария у нас был режиссерский документ — идея, смыслы и визуальный стиль будущего фильма по эпохам. Название «Как получить доступ ко всему» появилось уже там.

Первый дедлайн назначили себе сами: показать фильм на Positive Hack Days Fest 2025. Фестиваль в тот год крутился вокруг обратной разработки: гостей Кибергорода встречал целый «штаб реверсеров», где можно было заглянуть внутрь гаджетов. Казалось, лучшей площадки для премьеры фильма о реверсе не придумать. До события оставалось около четырех месяцев и у нас началась гонка со сроками. 

Снимать нужно было через 45 дней после утверждения концепции. За эти полтора месяца мы должны были подобрать актеров, локации, реквизит и костюмы, выстроить съемочный график, и все это еще и без готового сценария. Наш режиссер, Владимир Аршинин, назвал это одним словом — «самоубийство». Довольно быстро мы поняли, что не успеваем… И перенесли премьеру на сентябрь. 

Тем временем производство поехало по швам в неожиданном месте. Замысел был логичный: снимаем интервью, сразу отдаем на монтаж, по черновой сборке режиссер пишет игровые сцены. Этакий конвейер. Но у жизни на нас были другие планы: монтажер заболел на несколько недель, материал пошел с опозданием, и выбора не осталось — начали снимать параллельно, не дожидаясь сборки. Дыры потом залатали, но это был компромисс, на который никому идти не советуем. А монтажер, в одиночку разобравший полсотни часов материала, в какой-то момент просто написал: «хочу уволиться». Для кинопроизводства это край — как мрачно шутят сами киношники, с проекта обычно не уходят, с него выносят.

К сентябрю смонтировали черновой вариант. Первыми его увидели креативный продюсер Владимир Заполянский, а также Дима Скляров и Леша Усанов. Реакция была однозначной — не нравится.  И мы ушли в раздумье. Оно, к счастью, оказалось недолгим.

Карта смыслов: как мы полностью пересобрали фильм 

Нащупать правильное направление нам помог разговор с Денисом Барановым. Он сформулировал критерий качества: фильм должен понравиться двум, казалось бы, несовместимым аудиториям сразу. С одной стороны, это профессиональное сообщество в лице Склярова и Усанова, которые обязаны сказать «да, под этим мы cподписываемся, это про нас». С другой, пятнадцатилетний школьник, который должен захотеть в профессию. 

Угодить всем одним и тем же материалом — выглядит почти невыполнимо. Но мы придумали инструмент, который в итоге и вытащил фильм — таблицу, где для каждой эпохи прописано название главы, ее смысл и пример. Такая карта смыслов помогла нам перефокусироваться с того, о чем вообще наш фильм, на то, какую одну главную мысль зритель должен вынести из блока про девяностые, а какую — из блока про большие ЭВМ шестидесятых. 

Центровой линией сделали Диму и Лешу. На этот стержень наращивали то, что говорят остальные: сначала эксперты по ИБ, потом спикеры, расширяющие контекст. Постепенно картина стала обрастать деталями и у нее впервые появился не просто замысел «фильм про реверс», а «мясо», из которого собиралась понятная история.

Тогда же выяснилась ободряющая вещь: заново снимать почти ничего не нужно. Около 85% материала у нас уже было, досняли всего 10-15%, чтобы закрыть дыры. Проблема была не в нехватке фактуры, а в отсутствии карты, по которой ее читать. Помогла и смена монтажной команды. Новые ребята подхватили проект мгновенно и привнесли в него, по нашим ощущениям, больше драйва. И дальше сборка пошла уже по смыслам, а не по наитию.

Оставалось связать разрозненные блоки во что-то цельное, чтобы зритель не перескакивал между эпохами, от больших ЭВМ до нейросетей, а шел сквозь них по понятной нити повествования. Так появился главный герой — молодой исследователь Никита, некий проводник, который переходит из десятилетия в десятилетие, меняя костюмы под эпоху, и простым языком объясняет суть реверса так, чтобы понял тот самый юный зритель.

Охота за раритетом и одно ДТП 

Кроме сложностей с поиском смыслов хватало и сугубо практических — например, с реквизитом. Фильм про реверс технологий требовал в кадре рабочего железа и не только. И тут начался отдельный квест, которого никто не закладывал в план. Нужны были не муляжи, а оригиналы: работающие старые платы, раритетный нераспакованный Windows 95, первый iPhone, обязательно живой и в родной коробке. С айфоном выручил товарищ из киноиндустрии, коллекционер техники, но и его искали долго. 

По-настоящему помотал нервы старинный процессор. Мало того что коллекционеры и просто нерды, у кого такое могло сохраниться, не гарантировали, что на нем вообще заведется компьютер, так еще, когда нужный экземпляр наконец нашелся, курьер по дороге на площадку попал в небольшое ДТП. Как вспоминает продюсер, понервничали мы тогда нехило… Но все обошлось. 

В общем, погружаться пришлось всерьез — в историю первых компьютерных клубов, как выглядели дистрибьюторы игр, каким был визуальный почерк нулевых и десятых. Чтобы эпоха в кадре не врала, ее сначала нужно было по крупицам собрать в реальности.

Хакер в джунглях и моргающий пиксель: как мы подбирали локации 

Когда снимаешь историческую реконструкцию, время и место действия диктуют все: свет, реквизит, декорации. Со съемкой спикеров все иначе: здесь пространство должно говорить про человека. Снять говорящую голову на нейтральном фоне — самый простой и самый скучный путь. Команда пошла другим: почти каждому спикеру подбирали отдельную локацию, которая передавала бы не профессию, а характер. Принцип режиссер формулировал так — работаем не с логикой сюжета, а с ощущением, которое возникает рядом с человеком. И в нашем случае часто это ощущение отыгрывалось от противного.

Диму Склярова перед съемкой режиссер подолгу разглядывал — как держится, о чем говорит. Впечатление сложилось такое: это человек, у которого в голове огромное количество информации, но вся она систематизирована и разложена по многочисленным полкам. Захотелось контрапункта, почти парадокса. Так родился образ «хакер в джунглях», где предельно упорядоченному уму противопоставляется буйная, необузданная природа. Поэтому Диму снимали в оранжерее Ботанического сада.

Лешу Усанова режиссер долго не мог поймать. Аршинин вспоминает, что на встречах он смотрел на него почти не моргая, «будто на монитор с бегущей строкой». Решение пришло случайно: однажды режиссер заметил на своем экране пиксель, который раздражающе моргал ровно в центре и, как и пристальный взгляд Леши, приковывал к себе внимание. Так в «Кибердоме» нашли ряды одинаковых оранжевых стульев и посадили Лешу в центр композиции, словно он тот самый горящий пиксель на мониторе.

С остальными работали по тому же принципу. CTO «Иви» Евгения Россинского, от которого веяло спокойствием и, по словам режиссера, «теплым ветром», сняли под огромным круговым источником света — вышло что-то похожее на нимб. Юриста Positive Technologies Якова Лазарева надо было показать так, чтобы он не смотрелся в кадре «вставным зубом». В начале искали пространство, которое ассоциируется с правом — кабинетную классику с папками и кожаными креслами, — но все выходило слишком абстрактным. Потом на одном из этажей офиса Позитива режиссер наткнулся на шахматы, и они неожиданно легли в образ: юрист как игрок, просчитывающий ходы.

Дольше всех искали локацию Петру Гланцу, программисту в прошлом, ныне актеру дубляжа: он выходил на кульминацию фильма, и нужен был акцент. Он рассказывал про яркое время, преступное с точки зрения современного закона. Режиссер с оператором ходили по офису с этажа на этаж, пока не наткнулись на красную кухню-кафешку для сотрудников и сразу сказали «да».

Музыка, которую переписывали трижды 

Собирать приходилось не только картинку — не менее кропотливой оказалась работа со звуком. Музыка в фильме держит динамику: в начале звучит сдержанно и нарастает к финалу. На черновых монтажах играли стоковые треки, но мы быстро поняли, что под такую задачу нужно писать свое.

Первый вариант треков команде не понравился. Сергей Гордейчик, человек в мире кибербеза заметный, белый хакер, музыкант и по совместительству композитор и редактор сценария, предложил идею: пусть каждая эпоха звучит инструментами и стилем своего времени, но в современной обработке — так, чтобы период узнавался, но не отдавал музейной пылью. И это сработало. Если прислушаться, в начале, про 1940-е годы, едва слышно звучит барабанный ритм, почти как в начале эпизода нашествия в седьмой симфонии Шостаковича, дальше — эпоха первых ЭВМ и синтезаторы шестидесятых, девяностые — уже жестче, с настроением Prodigy, и чем ближе к сегодняшнему дню, тем сложнее звук, как сказала композитор Анна Ерофеева, «под стать калейдоскопу технологий». 

Всего вышло около часа музыки. Переписывать пришлось трижды: в процессе менялась основная идея сборки, картинка сдвигалась, а за ней ехал и звук, поскольку музыка привязана к монтажу.

Под катом ниже оставим немного технической подноготной для любителей железок. Остальные смело листайте дальше, на сюжет это не влияет.

Кинокухня: на что снимали и писали звук

Камеры и оптика. Снимали на несколько камер одновременно, иногда до пяти сразу. При такой схеме ручная фокусировка превратилась бы в ад, поэтому нужна была легкая, надежная камера с цепким автофокусом: взяли Sony FX3 с объективами линейки G Master. А вот игровые сцены — историю, реконструкции эпох — хотелось снять «пленочно», с живой, не стерильной картинкой. Для них выбрали кинокамеру ARRI Alexa 35 с оптикой Zeiss High-Speed. Чтобы кадр не стоял на месте, добавляли движение: трансфокаторы, слайдеры, а отдельные проезды снимали прямо с сегвея.

Формат. Снимали в 4K, что дало детализацию и запас на постпродакшене, где картинку кадрировали и правили. Одну историческую реконструкцию намеренно сделали в 4:3 и черно-белой. Писали в щадящих кодеках: ProRes 4444 XQ с ARRI и XAVC S-I с Sony. Материала набралось около 25 ТБ.

Звук. Чтобы вытащить чистый голос там, где помещение шумит, а спикеры двигаются, писали многоканально, на полевой рекордер Sound Devices MixPre 6ii, без сжатия. Радиосистемы брали мощнее обычных — Sennheiser EW500 G4, модернизированные до 100 мВт, — чтобы сигнал не рвался, когда спикер отходит от камеры. А сами петлички подбирали под ситуацию: где-то был нужен незаметный микрофон (Countryman B6 с головкой меньше спичечной), где-то — чистота звука (Sanken COS-11), а где шумно — микрофон, который лучше отсекает лишнее (Sennheiser MKE2-Gold). Фоновые шумы для атмосферы дописывали направленной пушкой Sennheiser MKH60.

Не кинотеатр, а лаборатория: как прошла премьера фильма

Сначала премьеру хотели сделать в кинотеатре «Октябрь» на Новом Арбате — красная дорожка, постер, все как положено. Но нам все-таки хотелось погрузить зрителя в тему до того, как он сядет в кресло, поэтому от идеи с культовым кинотеатром пришлось отказаться. Так премьера переехала в «Кибердом», а вокруг показа выросла целая инсталляция, где каждую из эпох реверса можно было потрогать руками. 

Задачу сформулировали как путь гостя: перед фильмом человек пропитывается контекстом, затем смотрит кино, выходит и снова ныряет в тему. Экспозиция показывала как глобальную историю реверса, так и путь становления личности современного реверс-инженера — от детского любопытства до профессиональных исследований. Каждый мог проникнуться духом обратной разработки и, возможно, узнать в этом себя. Экспозиция показывала как глобальную историю реверса, так и путь становления личности современного реверс-инженера — от детского любопытства до профессиональных исследований. Каждый мог проникнуться духом обратной разработки и, возможно, узнать в этом себя. За содержательную часть отвечала команда Positive Labs: все пять дней показов ребята водили зрителей по стендам, объясняя что к чему. 

Одним из экспонатов был большой рентгеновский аппарат, который позволял заглянуть внутрь техники, не разбирая ее. Также мы воссоздали рабочие места из нескольких эпох — девяностых, нулевых и современности: подбирали старые компы, мебель, книги, диски, а на одну из стен повесили ковер. Компьютер на XP был настоящим старым ноутбуком одного из сотрудников лаборатории, а рабочее место под Vista сделали с помощью кастомной темы.

Кроме пивного крана, из которого не течет пиво, пока не вскроешь crack-me, работал и реверс-бар с авторскими напитками. Гости могли почувствовать себя в роли реверсеров — выбрать коктейль по названию и угадать, из каких ингредиентов он состоит. Например, «Обфускатор» хоть и выглядел как обычная кола, на самом деле был коварным лонг-айлендом. А иногда суть названия заключалась в подаче: настойку «Buffer overflow» наливали до краев в стопку, стоящую на блюдце. Из забавного также была пятилитровая бутылка воды с тонкой трубочкой под названием «Дамп памяти по UART». 

Пасхалки

Внимательные зрители в фильме найдут немало скрытых отсылок. К примеру, в самой первой сцене на заднем плане, на мониторе героя, есть отсылка к известному мультфильму про хакеров и реверсеров. На афише и сувенирке название продублировано на leet — «хакерском» письме, где буквы заменены цифрами. С ходу не прочтешь, но если вглядишься — увидишь. Об остальных рассказывать не будем  — ищите сами ;)

Что бы мы сделали иначе

Мы делали один из первых в мире полнометражных документальных фильмов, посвященных реверс-инжинирингу как профессии, во многом на ощупь и честно видим места, которые могли бы быть сильнее. Разберем их сами, потому что точность мы уважаем не меньше, чем те, кто будет этот фильм смотреть.

Реального реверса в фильме немного. Изначально кино говорило об обратной разработке скорее как об образе мышления ^[15] и профессии, а не показывало ее руками. В какой-то момент мы это заметили и досняли несколько конкретных эпизодов: про создание шрифтов, реверс iPhone и историю Димы Склярова о найденной уязвимости в чипах Intel. Сейчас, оглядываясь назад, понимаем, что таких вставок нужно было делать больше. Такой запрос оказался самым частым от профессиональной аудитории, с другой стороны, большое количество техники могло оттолкнуть непосвященного зрителя.

Клиповый монтаж. Кадр редко держится дольше трех-пяти секунд — это осознанный выбор режиссера под молодую аудиторию. Если привыкли к неспешной документалистике с длинными спокойными планами, есть вероятность, что ритм нашего кино вам не подойдет.

Музыка почти без «воздуха». Она хороша и держит динамику, но местами не хватает моментов, когда остается только голос и тишина. В зале это чувствуется меньше, чем в наушниках. На баланс музыки у команды ушло много сил, и, по словам режиссера, доводить ее можно бесконечно, но фильм нужно было в какой-то момент выпускать.

И история напоследок, которая хорошо иллюстрирует, почему в экспертном кино нельзя наврать ни в фактуре, ни в эмоциях — обязательно найдется тот, кто заметит неточность. После показа к продюсеру подошел парень лет пятнадцати: «А у вас ошибка — программа для джейлбрейка айфона показана в 2007 году, а она вышла позже». Кадр мелькал полсекунды, парень его поймал. И это, если разобраться, лучшее, что может случиться с темой: значит, она в надежных руках.

Где посмотреть 

Мы поняли, что сделать современное документальное кино — очень непросто, но результатом остались довольны. Первый российский фильм об обратной разработке, снятый при активном участии самих реверсеров, о прошлом, настоящем и будущем профессии, можно посмотреть в онлайн-кинотеатрах PREMIER ^[16] и «Иви» ^[17], а также бесплатно на YouTube ^[18], Rutube ^[19] и VK Видео ^[20]. 

К слову, дверь в профессию, о которой снят фильм, теперь открыта буквально. С этого учебного года МФТИ вместе с Positive Technologies запускает ^[21] программу бакалавриата по кибербезопасности и реверс-инжинирингу киберфизических систем — первую в России, где реверс не просто один из курсов, а основная специализация. С первого семестра студенты будут проходить практику на базе инфраструктуры Positive Technologies.

А теперь, как и обещали, разбор crack-me 

Помните задачку, за которую на премьере наливали пиво? Время показать, как она вскрывается.

Разберем легкую. После выбора сложности все происходит автоматически: запускается Ghidra с уже подготовленным проектом для исследования бинарного файла. 

Первый шаг: найти точку входа программы (entry point) и через нее добраться до функции main, где и живет вся логика. На скрине справа Ghidra показывает декомпилированный код — она переводит машинный код обратно в нечто похожее на читаемую программу.

В функции main — вся суть. Ghidra показывает, что в программе есть массив из восьми байт. Каждый байт ксорится с константой 0x55 и сравнивается с тем, что ввёл пользователь. XOR — простая обратимая операция: если применить её дважды с одним ключом, получишь исходное значение. Значит, чтобы узнать пароль, достаточно самому заксорить каждый байт массива с той же константой 0x55.

У участников стенда был доступ к терминалу с Python — три строки кода, и задача решена.