- PVSM.RU - https://www.pvsm.ru -
Однажды мне посчастливилось попасть в ВДНХ, на экспозицию Политехнического музея. Это было около 5 лет назад, и на тот момент, пожалуй, это была самая интересная интерактивная выставка из всех, которые доводилось видеть. Но как и полагается уважающей себя выставке, она дала толчок к размышлениям – а что же такое интерактивность, и была ли эта выставка по-настоящему интерактивной? Попробуем разобраться.
Слово «интерактивный» предполагает, что если что-то с чем-то взаимодействует, то все в порядке, интеракция есть.
Но вот если присмотреться…

На выставке были такие вот интерактивные гиды. Вставая на большой желтый крест на полу, можно было активировать видеозапись, на которой известные люди рассказывали о ближайших экспонатах. Интерактивненько? Безусловно. Но что именно? Ответ простой: интерактивный здесь процесс активации гида. Сам гид легко заменяется на листок с текстом. То есть меняется коробочка, а содержимое – старое доброе «посмотрите налево, посмотрите направо».
Но раз уж человек пришел в научный музей, скорее всего, он все же хочет научиться чему-то. А вот с этим уже сложнее.
Одно из лучших объяснений сути интерактивного обучения основано на направленности информационных потоков:
Как на практике создать такое направление информационных потоков? Это достигается, если практически все учащиеся оказываются вовлеченными в процесс коллективной интеракции, имеют возможность понимать и рефлексировать по поводу того, что они знают и думают, если все обмениваются знаниями, идеями, способами деятельности в атмосфере доброжелательности и сотрудничества. Центральным активатором процесса познания служит личный жизненный опыт участников. Интерактивное обучение исключает доминирование как одного выступающего, так и одного мнения над другим, позволяет использовать свойство синергии: интеллектуальная сила группы обучающихся больше суммы сил ее членов. Атмосфера состязательности при этом не исключается.
Для того чтобы объяснить, как личный жизненный опыт можно (и нужно) учитывать для организации интерактивного обучения, позволю напомнить об еще одном важном понятии: «зоне ближайшего развития».

«Зона ближайшего развития» определяется содержанием тех задач, которые ребёнок ещё не может решить самостоятельно, но способен решить в совместной со взрослым деятельности. То, что изначально доступно для ребёнка под руководством взрослых, становится затем его собственным достоянием (навыками, умениями).
То есть если 15-летнему подростку объяснять интерактивно про признаки времен года, а 5-летнему ребенку – строение ядра атома, то мы будем далеко за пределами зоны ближайшего развития и в первом, и во втором случае.
А теперь давайте свежим и вооруженным взглядом посмотрим на интерактивные экспонаты выставки.

Вот вам маленькая задачка: попробуйте представить этот экспонат глазами девочки в розовом. Нужны ли комментарии? Думаю, нет. Произошло ли интерактивное обучение? А вот и произошло! Встать на цыпочки, дотянуться до кнопки, не промазать, нажать на кнопку и получить смешной результат – все это вполне входит в ее зону ближайшего развития.
Так что все не так уж плохо. Если посетителей много, то всегда будет кто-то, чья зона ближайшего развития так или иначе встроится в предлагаемый пейзаж.
Теперь мы подошли к самому главному. Если цель выставки – обучение, а не «wow» эффект от интерактивной активации экспонатов, как этого добиться?
Ответ такой: для этого необходимо создать интерактивную обучающую систему, которая после активации запускает процесс перехода зоны ближайшего развития в актуальную, предлагая ребенку интересующие его вопросы и помогая своими силами (лично или коллективно) находить на них ответы.
То есть задача заключается в том, чтобы не выдавать готовую информацию, а брать информацию, вычленять из нее дискуссионный вопрос, на который желательно с трудом, но по силам ответить. Если будет слишком просто – скучно, слишком сложно – тоже скучно. Внимание и интерес ребенка терять ни в коем случае нельзя, для этого вопросы не должны оставаться без ответов. Тупики в дискуссии необходимо избегать, вовремя (не слишком рано и не слишком поздно) предлагая подсказки.
Пример плохого вопроса: является ли универсальным трехбуквенный код, используемый для кодирования белков? Этот вопрос предполагает либо наличие, либо отсутствие знания, не более. Те студенты, которые знают ответ, почувствуют себя на коне, те, кто не знают, под конем. Способности каждого останутся на прежнем уровне. Возможно даже, студенты под конем, расстроенные таким маленьким унижением, постараются снизить значимость этого события, выбросив его из головы или решив, что не так уж это было для них важно.
Пример хорошего вопроса: каким образом универсальность трехбуквенного кода кодирования белков может служить доказательством того, что все мы – потомки одной клетки? Информация будет получена примерно равноценная. Но в процессе дискуссии только что полученные знания (и уже имеющиеся) будут применены, логические цепочки построены, личная значимость вопроса обеспечит интерес. Усилия в поиске ответа и приятные воспоминания о том, как, наконец, удалось найти отгадку, увеличат шанс того, что все это не вылетит из головы обратно.
Очевидно, что дискуссионные вопросы не имеют ничего общего с тестированием. Результат интерактивного обучения – развитие у ребенка интеллектуальных и коммуникативных способностей. Результат тестирования – сортировка детей на годных и, видимо, не годных.
В своей практике для того, чтобы придать дискуссионность вопросу, я использую четыре основных приема трансформации учебной информации в исследовательский вопрос. Суть приемов заключается в том, чтобы показать перспективу, основанную на динамике и контрасте:
Например: что из того, что изображено на рисунке, можно рассматривать в микроскоп? На каждой последующей картинке предмет или существо в 10 раз больше предыдущего. Первое, что придет в голову при ответе – это разные микроскопические предметы и существа – клетки крови, семя мака и т.д. Но кто сказал, что Землю нельзя посмотреть в микроскоп? Или что протон будет в микроскоп видно?

Кстати, если говорить об организации интерактивного пространства в школе (в моем случае в доп. образовании), то зачастую кучка бумажек с успехом заменяет интерактивную доску.
К примеру, вот вопрос для малышей: кто живет в доме? (имеются в виду не собаки/кошки, а всякие менее ожидаемые существа – клещи, мухи, комары, пауки и т.д.). На интерактивной доске можно поместить такую иллюстрацию и попросить всех отыскать и назвать:

А можно на маленьких бумажках нарисовать или распечатать все эти существа и попрятать их в учебном кабинете. Моль в шубу, таракана под корку хлеба, паука в угол и т.д. Искать всех в 3d-пространстве детям понравится гораздо больше.
Подробнее о деталях трансформации информации в вопросы можно прочитать в предыдущей статье [1].
Вернемся к гиду технической выставки. Почему я до него так докапываюсь? Выставка может быть великолепна. Лучшие умы человечества раскрывают секреты мироздания и на блюдечках с голубой каемочкой преподносят плоды своих гениальных прозрений. Эти открытия останутся теперь с нами, во всем блеске своей завершенности, продуманности, доказанности. Но будет ли готов случайный прохожий к тому, чтобы осознать, что именно брошено к его ногам?
Мы этого заранее знать не можем. Все придут с разным уровнем подготовки. И то, что мы можем сделать, чтобы знания все-таки попадали к ребенку, это составить и решить простое уравнение.
Дано:
Очевидно, что гид и есть переменная, позволяющая (в теории) уравнять возможности понимания случайно (или не случайно) пришедшего человека и уровень сложности научных экспонатов.
А теперь вопрос интересный: кто или что может быть таким гидом?
Думаю, очевидно, что им не может быть простой аудио-, видео- или в бумажном виде гид, так как они едины для всех, уровень заранее жестко задан. В них не заложена возможность интеракции и подстраивания под уровень посетителя.
С человеком все тоже не просто. Сканирование уровня каждого посетителя, постоянная организация интерактивного обучения, основанного на только что полученных данных – это, безусловно, очень здорово. Но я с трудом могу себе представить человека, который работает экскурсоводом 8 часов в день, обслуживая 5-6 групп посетителей и с каждым придумывая ровно те ситуации, которые необходимы. То есть это в теории возможно, но потребует высочайшей научной и педагогической квалификации экскурсовода, невероятного напряжения сил и железной выдержки (кто-то в ответ на весь этот фонтан знаний может и сопельку на штаны намазать). Хотя интерактивность такой потрясающий экскурсовод обеспечит на высшем уровне, и безо всяких гаджетов.
Напрашивается вывод, что, пожалуй, лучше всех с задачей супергида мог бы справиться искусственный интеллект. Однако обучение такого ИИ экспресс-определению уровня знаний и интересов посетителя в приятной беседе, выстраиванию цепочки вопросов и подсказок, которые приведут к пониманию научной сути экспонатов выставки – это уже совсем, совсем другая история.
Плохой вопрос:
— Кто знает, как в Финикии записывали слова? Кто-нибудь? Никто?
В Финикии для записи слов использовались только согласные звуки. Значение гласных оставлялось на понимание читателя, то есть основанием этого понимания предполагался, как скрытый фон, общий жизненный опыт всех тех, кто этой письменностью пользовался.
Хороший вопрос:
— Представьте, что вы – финикиец и прочитайте, чтздснпсн.
Автор: HeaKass
Источник [2]
Сайт-источник PVSM.RU: https://www.pvsm.ru
Путь до страницы источника: https://www.pvsm.ru/nauchno-populyarnoe/312710
Ссылки в тексте:
[1] статье: http://habr.com/ru/post/402765/
[2] Источник: https://habr.com/ru/post/445460/?utm_campaign=445460
Нажмите здесь для печати.