Это вторая статья из цикла «Как я воспитываю и развиваю детей». Первую можно прочитать здесь.
Послушание это отложенная катастрофа
— И все‑таки дети — это ужасная обуза. Вы просто сумасшедшая, что вздумали их заводить! — воскликнула миссис Фелпс.
— Да нет, не так уж плохо. Девять дней из десяти они проводят в школе. Мне с ними приходится бывать только три дня в месяц, когда они дома. Но и это ничего. Я их загоняю в гостиную, включаю стены — и всё. Как при стирке белья. Вы закладываете белье в машину и захлопываете крышку. — Миссис Бауэлс хихикнула.
© 451 Градус по Фаренгейту,
Рэй Брэдбери.
В этом диалоге пугает не столько жестокость, сколько будничность. Ребёнок превращается в предмет быта, в объект и задачу. В нечто, что нужно загрузить, захлопнуть крышку и забыть.
И это, конечно, художественное преувеличение, ведь даже самые «отбитые» родители вряд ли будут говорить о детях именно так. Но тем хуже для нас. Если бы это было так очевидно и если бы мы проговаривали это вербально, то нам было бы куда проще что‑то с этим сделать.
Под «удобным» ребёнком я представляю такого ребёнка, который не будет доставлять родителям «лишних» хлопот: не будет задавать вопросов, не будет проявлять неудобных эмоций, устраивать истерик. А просто тихонько поиграет где‑нибудь в сторонке и будет выполнять всё, что вы ему скажете без возражений. В идеале этот ребёнок должен быть как экспонат в музее — он должен радовать глаз и не портить интерьер.
Этот ребёнок должен дать вам спокойно заниматься своими делами, как будто его вообще не существует. Кроме разве что тех случаев, когда вам хочется его обнять и насладиться приятной стороной родительства. Удобный ребёнок это ребёнок‑функция, готовый безропотно выполнять команды и полностью соответствовать вашим представлениям.
Вопрос ребёнка «А почему?», о котором я говорил в предыдущей главе, это уже вопрос от «неудобного», субъектного ребенка. Ты, быть может, спешишь — стал и хочешь ограничиться коротким и односложным ответом. Но ребёнок не согласен с этим форматом — он требует объяснений и начинает неожиданно и несогласованно с твоими планами отнимать время и внимание. И (ну надо же!) заявляет о себе, как о человеке, который хочет что‑то понять, прежде чем что‑то выполнять и просто подчиняться.
Неудобный ребёнок это уже субъект, который имеет свою волю. Он задаёт вопросы, может сопротивляться и иметь на всё своё собственное мнение.
И согласитесь, это ведь очень удобно, когда с ребёнком не нужно о чём‑то договариваться и когда ему можно обещать, а затем не выполнять свои обещания. Когда любой конфликт между родителем и детьми решается самым простым силовым методом или авторитетом: «Ты делаешь так, а не иначе, без объяснений с моей стороны и только потому, что я взрослый».
Банально, но понимание того, что ребёнок — отдельная личность и субъект, критически важно. Но когда он был ещё совсем маленьким, то, возможно, мы запомнили его как объект и к этому привыкли.
Вопрос «Я бы так себя вёл со взрослым человеком, как сейчас веду себя с ребёнком?» должен периодически возникать у вас в голове, потому что это очень сильно отрезвляет.
И, к сожалению, не так уж и редко я ловил себя на мысли, что со взрослым я разговаривал бы иначе, чем с детьми. Взрослому пришлось бы объяснять свою позицию и аргументировать, а ребёнку и так сойдёт. Я говорю о случаях, когда мои решения были действительно спорными, а иногда и несправедливыми по отношению к детям. Просто мне так было быстрее и удобнее.
Удобный ребёнок сейчас — катастрофа потом
Второй вопрос, который можно задать себе, звучит следующим образом: «Какого ребёнка я формирую и создаю — „удобного“ или „неудобного“? Ребёнок для меня субъект или функция?» Послушный ребёнок — это короткий и комфортный, но и самый неправильный путь с отсроченной катастрофой.
Потому что удобный и послушный ребёнок останется удобным для всех, кроме самого себя.
Сделать ребёнка удобным — это значит лишить его будущего ради своего настоящего комфорта. Какое будущее ждёт удобных детей? Мне кажется, каким бы удобным ребёнок ни казался в детстве, но внутри него всегда будет сжиматься «пружина». И когда-нибудь эта пружина накопит достаточно кинетической энергии и «выстрелит» так, что окружающим мало не покажется.
Скорее всего, в подростковом, «бунтарском» возрасте.
А вы будете не понимать, что с вашим послушным ребёнком случилось и почему он вдруг стал таким невыносимым и ни во что вас не ставящим. Ответ обычно не в настоящем, а в прошлом.
И распрямившаяся пружина это ещё не самый худший вариант, ведь это может помочь вырваться из под этой давящей и удушающей родительской любви и заботы.
Удобный ребёнок, внутри которого пружина лопнула, не выдержав давления, и который вырос — вот что действительно страшно. Научится ли он думать, выбирать и сопротивляться? Научится ли он договариваться, или будет только подчиняться, или избегать? Будет жить свою жизнь, или чужую, которую выберут для него родители или общество? Вероятнее всего, что дети, которые смогут всё преодолеть и это в себе побороть, как минимум надолго дистанцируются от своих родителей.
Но договориться с ребёнком гораздо сложнее, чем просто ему приказывать. Потому что нужно объяснять причины и слушать возражения, искать компромисс и уметь признавать свою неправоту. Это необходимость сдерживать свои обещания. Эта работа, которая требует невероятной отдачи, сил, знаний и терпения.
Но всё это окупается, потому что ребёнок научит договариваться, а не только доминировать или подчиняться. Он научится отстаивать свои границы и решать конфликты через диалог, а не через силу.
Возможно все эти проблемы с детьми за последние 10–20 лет имеют одну причину. В какой‑то момент мы решили, что бить детей нельзя. Но до сих пор не научились, как их воспитывать и как с ними уживаться без физических наказаний.
После розг, ремней и скакалок, что мы испытали на наших задницах, мы сказали: «Никогда больше», но не нашли альтернативы. Тем более что альтернатива порке гораздо сложнее и требует гораздо больше знаний и мудрости.
Почти заканчивая разговор про субъектность хочется сказать, что и во взрослых отношениях люди не всегда позволяют быть другим людям субъектами. Яркий пример это «Мужское движение» (МД).
Вот так, примерно, выглядит усреднённый пост от адептов, который на разные мотивы появляется на разных порталах:
«Мне стирает стиральная машина, квартиру убирает робот‑пылесос, еду привозит доставка и раз в неделю я хожу к проститутке. Зачем мне женщина? Я и так живу и кайфую»
Вы видите то, что вижу я? В этой картине мира женщина — это не живой человек — она в первую очередь функция, чтобы закрыть бытовые и сексуальные потребности. А если этот сервис можно заменить более дешёвыми и эффективными аналогами, то значит, «оригинал» признаётся неэффективным. Это не про любовь или про уважение, а про потребление.
Схожая история и с движением инцелов, которые мечтали на законодательном уровне закрепить право мужчин на то, чтобы заниматься размножением с любой женщиной, и чтобы отказы не принимались. Более подробно про эти движения и их очевидное сходство я расскажу в главе про опасности цифрового мира.
Мне кажется очень вероятным, что мужчины пришедшие в мужское движение и сами когда‑то «хлебнули» объективизации, где от них требовали быть функцией, а не человеком (будь добытчиком, защитником, «не ной»).
И когда я писал эту часть, то я почему‑то вспомнил дейтинг‑приложения. По сути, это ведь очень потребительский сервис, делающий людей товаром: свайп вправо, свайп влево, фильтры по категориям.
Бывает даже, что общества делают женщин объектами на уровне целых стран, а не в каких‑то частных случаях. И это происходит прямо сейчас, в наше время.
Мы живём в эпоху, когда транзисторы нельзя увидеть в микроскоп, потому что его размер меньше длины волны света. Но многие сообщества до сих пор архаичны и застряли на уровне, который был несколько тысяч лет назад. Деструктивные сообщества это «прорывы инферно», через которые эта чудовищная архаика появляется и в развитых странах.
И конечно, это всё происходит не только по отношению мужчин к женщинам. Для кого‑то из женщин мужчина также может быть объектом — кошельком, водителем или ремонтником.
Умение торговаться и вести переговоры
Что может лучше всего сказать о субъектности, чем ведение переговоров? С объектом не нужно договариваться, это делают только субъекты.
Детей очень полезно учить договариваться и торговаться. Мы часто обсуждаем и торгуемся, сколько компьютерного времени получит сын за то или иное задание. Или сколько карманных денег давать дочери на неделю/месяц.
Когда сын смотрит английский, то он может спросить «Можно ли пропустить три последних минуты?». Иногда я соглашаюсь. Иногда нет. Но я хочу, чтобы он усвоил одну простую житейскую истину, которую я, к сожалению усвоил уже достаточно взрослым: почти всегда с людьми можно договориться, даже когда ситуация этого вообще не подразумевает.
Я учу его тому, что важно попробовать это сделать. Важно понимание, что ты однозначно проиграешь только в том случае, если ты вообще не попробовал договориться. И конечно же он учится принимать отказы.
Торговля за минуты и умение принять отказ, поиски компромисса работают только в том случае, если ребёнок имеет право голоса. Но откуда берётся родитель, который видит в ребёнке функцию? Чаще всего — из семьи, где он сам был такой же функцией.
Оправдывая родителей, которые это читают
Если позволите, то в этой главе я перейду на «ты» и поговорю с тобой, как с моим другом.
Если смотреть на мир реально, то какая часть родителей может дать своему ребёнку субъектность? Прочитав главу про субъектность, чувствуешь ли ты вину? Плохо, если да. Потому что вина — это плохой учитель.
Родитель не всегда выбирает «удобного» ребёнка исключительно из лени или эгоизма. Если родитель сам вырос как функция, а не субъект — то он уже не злодей. Так как он просто неосознанно повторяет единственный известный и доступный ему язык. Давай разберёмся, может ли это оправдывать тебя.
То, что я сейчас напишу это сильное упрощение, потому что у нас тут не кружок философии, а статья о воспитании детей. И те, кто немного «в теме» меня за этот текст могут побить, и в общем‑то правильно сделают.
Детерминизм (предопределенность) это явление, которое сильно зависит от точки наблюдения. Мы можем сказать про другого человека «Он именно такой, потому что у него такие гены, кроме того он вырос в "плохой" среде и поэтому в этой ситуации он действовал именно так».
Его свобода воли для нас иллюзорна и если бы мы обладали абсолютно полной информацией о человеке, то могли бы предугадывать всё, что он сделает в следующий момент. Мы видим биологическую машину и детерминизм в данном случае будет милосердием, потому что машина не злодей — её просто сломали, или неправильно собрали на заводе.
Но всё меняется, когда мы смотрим изнутри. Использовать концепцию детерминизма по отношению к самому себе будет большой ошибкой. Потому что, когда ты говоришь: «Я такой, потому что меня так воспитали», — это, конечно, правда. Но фактически в этот момент ты отказываешься от своей субъектности.
Я считаю что свобода воли это иллюзия, но думаю что изнутри лучше в эту иллюзию поверить, как и в то, что у нас есть выбор. Как только ты осознал «Я сейчас физически наказываю или стыжу своего ребёнка, потому что так делал мой отец», то в этом моменте использовать детерминизм в качестве оправдания должно стать для тебя запрещённым приёмом.
Но к своему прошлому приём «Я такой, потому что я так воспитан» использовать, как мне кажется, можно, чтобы не чувствовать вину и не разрушать себя.
Есть огромная разница между: «Я буду так действовать, потому что я был плохо воспитан» и «Я так действовал, потому что был плохо воспитан». Прошлое объясняет будущее. Но не оправдывает.
Первое вообще снимает с тебя субъектность и теперь ты объект. Второе хоть и делает тебя объектом в прошлом, но зато позволит идти дальше, не испытывая вины. Да, ты можешь попробовать исправить то, что уже сделал, но тогда это будет называться ответственностью, а не виной.
Я предлагаю попробовать отказаться от чувства вины за прошлое не потому, что у тебя это вызывает дискомфорт. А потому что вина — это стыд и это боль, а от боли и стыда человек будет уходить любыми способами. Избегание не позволит тебе переработать ту ситуацию, за которую ты испытываешь чувство вины, потому что тебе об этой ситуации даже и вспоминать не хочется. Следовательно, ты не сможешь понять, как сделать так, чтобы эта ситуация не повторилась. Отказ от чувства вины или “отпущение грехов” имеет исключительную утилитарную ценность.
«Правильное» понимание детерминизма даёт нам право на прощение — и других, и себя в прошлом. Но оно же должно лишать нас права на оправдание себя в настоящем.
Вернёмся к субъектности. Субъектность неудобного ребенка — это не ангельская добродетель. Она громкая и требовательная, она истощающая и эгоцентричная. И ты, как родитель имеешь полное право отказать ребёнку и сказать: «Не сейчас». Главное, чтобы ты не говорил это каждый раз.
У нас, у родителей нет задачи сделать всё идеально. Это в любом случае не получится и травмы, которые ты нанесешь своим детям неизбежны, как бы ты сильно своих детей ни любил.
Когда я опубликовал первую статью на Хабр, то мне написали комментарий следующего вида:
«Как же я люблю идеальные книги по детской психологии и педагогике про идеальные семьи с идеальными родителями и идеальными детьми, у которых все в жизни настолько идеально, что непонятно, когда родители работают и занимаются бытовыми делами. <<cut>> И если выполнять эти рекомендации, времени уже не находится на то, чтобы до магазина за хлебом дойти, не то чтобы работать полную пятидневку хотя бы. Все уходит на общение с ребенком, на развивалки, обучалки, игры, беседы, ритуалы и прочее.»
И человек, который это написал (@IvanSTV) абсолютно прав! Статья (как первая глава книги) — это сжатый опыт родительства за 20 лет, а не изложение одного дня нашей семьи. То, что описано в книге может выглядеть, как инстаграмная жизнь, но в реальности это не так!
Например, в одной из глав я описал ритуал «Свечка», но последний раз мы его делали три года назад! А пока я писал часть книги про семейный чат — мы поссорились настолько, что из всех родственников в этом чате осталась только жена, тёща и мои дети.
Я могу ужасаться тому, как я вёл себя с детьми 10 лет назад, а через 10 лет буду ужасаться тому, как веду себя с детьми сейчас. Я не проповедую с горы, я такой же «грешник», что находится рядом с тобой в одном окопе родительства. Но мы воюем не с детьми, и даже не с самим собой. Наш противник - это наши автоматические реакции, привычки, неосознанные паттерны и когнитивные искажения. Баги и “галлюцинации” нашей биологической нейросети.
Мы водители невероятно сложной и частично разумной машины. Нас посадили в эти машины, которые летят вперёд по шоссе на огромной скорости и мы вынуждены на ходу разбираться в управлении. Можете себе представить мерседес, у которого бы была лимбическая система? Он бы поехал, если бы вы нажали на педаль газа, или забился бы в угол гаража от страха?
В каких-то случаях для победы достаточно просто заметить и осознать паттерн или автоматическую реакцию. В каких-то случаях мы можем подписать мирный договор с собственной биологией. И раз мы здесь встретились - возможно мы побеждаем.
Эта книга не про идеальных родителей, а про инструменты, которые ты можешь взять себе, если они тебе понравились. Книга не для того, чтобы сказать что ты воспитываешь детей неправильно и тем более не для того, чтобы в чём-то тебя обвинить. Это рассказ о том, что делаю я.
И я знаю, что ты точно делаешь всё, на что ты способен в меру своих сил. Но тебе, как и мне на многое не хватит знаний, времени, денег, ресурса, воли и терпения.
В конце концов, мы непозволительно мало живём и нам приходится слишком рано заводить детей. Если бы мы могли заводить детей в 50-60 лет, а жили лет до 150-200, то мы бы умели заниматься воспитанием гораздо лучше - мы бы определенно были терпеливее, мудрее и с куда большим багажом знаний. Мы бы могли дать детям гораздо больше, чем даём сейчас.
Но пока у нас такой возможности нет и всё, что мы можем сделать - это компенсировать недостаток времени осознанностью.
Ты не сможешь полностью избавиться от тех паттернов, по которым тебя воспитывали самого. Но по моему мнению главная задача родителей это сделать детство и адаптацию детей к взрослой жизни чуть лучше, чем это было у них самих.
Читайте также:
Автор: xsevenbeta
