Красный Хогвартс. Офицеры, или Почему историк подобен детективу

в 15:34, , рубрики: Блог компании НИТУ «МИСиС», красный хогвартс, люди МГА, МГА, НИТУ МИСиС, Читальный зал

(Мы продолжаем цикл очерков из истории нашего университета под названием «Красный Хогвартс»).

В НИТУ «МИСиС» сейчас очень активно отмечается 75-летие Великой Победы. Это будет первый большой юбилей без ветеранов. Еще на 70-летие в университете были живы четверо, если не путаю, участников войны, за эти пять лет они все ушли.

Дальше — только документы. Но, как историк, хочу заметить, то иногда документы впечатляют не меньше, чем рассказы живых людей. Мне часто вспоминается мое прошлогоднее расследование загадки, связанной с четырьмя не совсем обычными сотрудниками нашего университета.

Как и все интересные исторические расследования, оно началось с малого. Я бы даже сказал — с малого и скучного. Со скучного наследия бюрократов — протокола заседания Правления Московской горной академии в июне 1924 года:

«Параграф 25. Слушали: Заявление топографов геодезистов С. Лобик, В. Федорова, Румянцева, Орешкина о зачислении их на службу в состав топогр. геодезич. партии Комитета по Грозненским разведкам при М.Г.А. Постановили: Зачислить».

Красный Хогвартс. Офицеры, или Почему историк подобен детективу - 1

Скучный документ валялся в столь же скучном архивном деле топографа Федорова Василия Андреевича. Мало того, что скучном, так еще и худом как велосипед — всего 18 листочков. Работая в архиве, пролистать я его решил исключительно из чувства долга и ничего интересного не ожидал.

Заявление о приеме на работу, уведомление о приеме, дежурные справки о праве работников ВТУЗов на дополнительную жилплощадь в 20 квадратных аршин и запрещении «уплотнения», командировочное в Чечню…

Что это?

25 июня 1924 года начальник административно-хозяйственного управления Мирон Чередниченко отправляет телеграмму в Грозный ректору Московской горной академии, знаменитому академику Ивану Губкину: «ФЕДОРОВ БЫВШИЙ ОФИЦЕР БЕЛОЙ АРМИИ НЕОБХОДИМО ПОРУЧИТЕЛЬСТВО Я ЕГО НЕ ЗНАЮ ТЕЛЕГРАФИРУЙТЕ».

Красный Хогвартс. Офицеры, или Почему историк подобен детективу - 2

Губкин молниеносно отправляет из Грозного ответ: ФЕДОРОВУ ПОРУЧИТЕЛЬСТВО ДАНО БЫТЬ НЕ МОЖЕТ ПРИШЛИТЕ НЕМЕДЛЕННО ДРУГОГО ТОПОГРАФА ГУБКИН».

Реакция Губкина неудивительна — 1924 год, Гражданская война только-только закончилась, какие могут быть белые офицеры в первом советском техническом вузе? Но из оставшихся в деле документов становится понятно, что из МГА «недобитое офицерье» почему-то не выгнали. Он еще несколько лет работал в академии, ежегодно отправляясь в Чечню на топографические съемки, а уволился только в 1928 году «в виду прекращения топографических работ в Комитете».

В написанной Губкиным характеристике значилось: «В.А. Федоров проработал в Комитете МГА в качестве геодезиста и топографа четыре года (1924-28) и высказал себя знающим свое дело и весьма добросовестным работником». Изрядно сказано «красным академиком» о белом офицере.

Итак, что мы имеем? Мы имеем каких-то странных топографов, четыре фамилии с инициалами и… И ничего больше.

Вечный для историка сюжет — рассыпанная мозаика, из которой кто-то украл половину пазлов, сунул в карман и ушел с концами. Если попавший тебе в руки обломок чьей-то жизни тебя заинтересовал, работает старый принцип исторического сыщика — раз, два, три, четыре, пять, я иду искать.

Первый

В личном деле Федорова инициалы расшифровывались, но это мало радовало. Поиск человека с фамилией Федоров и по по имени Василий Андреевич редко увенчивается успехом — слишком уж много Василиев Федоровых на Руси великой. Но мне повезло — на одном из военных форумов кто-то выложил вот эту фотографию и попросил помощи в установлении личности офицера.

Красный Хогвартс. Офицеры, или Почему историк подобен детективу - 3

На обороте была полустертая надпись карандашом «Надя и B… я». Две буквы стерты, читаются только «В» и «Я», что невероятно расширяет варианты — это может быть и «Ваня», и «Вася» и даже «Валя». Снимок сделан в Виленской губернии в ателье фотографа Александра Штраусcа. Больше не знают о нем ничего, как писал Маршак.

Но военные историки — народ азартный. Примерно два месяца они просеивали всех офицеров в своих картотеках, которые могли оказаться в этом месте в это время. И методом исключения вычислили все-таки военного топографа Федорова Василия Андреевича, капитана, производителя работ. Вот справка

Красный Хогвартс. Офицеры, или Почему историк подобен детективу - 4

Может быть, это и есть мой Василий Андреевич из МГА? Кандидатура — с учетом военной специальности — подходила идеально, но прямых доказательств не было. И тут кто-то из людей с хорошей зрительной памятью вспомнил, что видел похожее фото на одном из сайтов, где продают старые фотографии.

Красный Хогвартс. Офицеры, или Почему историк подобен детективу - 5

На обороте была надпись: «Дорогой и милой Надечке от Васи. Рига, 15 февраля 1903 года».

Красный Хогвартс. Офицеры, или Почему историк подобен детективу - 6

Пасьянс сложился. «Первый» установлен. Имея всю эту информацию, биографию «Васи» вытащить было не трудно.

Кадровый офицер, «военная косточка» — это, впрочем, и по фотографиям видно. Родился в Смоленске в 1866 году, закончил Военно-топографическое училище, много лет работал на съемке Северо-Западного пограничного пространства, в 1906 году был командирован на 3-ю Маньчжурскую съемку. С 1912 года прикомандирован к Военно-топографическому управлению Главного штаба. Дальше так и служил в Генштабе — до 1918 года.

После революции в 1921 году ненадолго обнаруживается в Иркутске, но потом вновь возвращается в Генштаб, но теперь это уже Генштаб Рабоче-Крестьянской Красной армии. Последняя должность — старший топограф для поручений при главном инспекторе работ Управления картографии и военной топографии.

Полковник русской армии (с 6.12.1915 г.), кавалер орденов Св. Станислава III степени, Св. Анны III степени, Св. Равноапостольного Князя Владимира IV-й степени.

Справка в биографическом словаре завершалась фразой «Уволен со службы 1 декабря 1923 года, дальнейшая судьба неизвестна». Что ж, получается, я хоть немного порадел отечественной истории, на несколько лет продлил биографию человека. Мелочь — а приятно.

Именно дата увольнения и позволяет понять понять — что же произошло и почему в Московской горной академии появились четыре топографа, особо не афиширующих свое прошлое.

Дело в том, что именно 1923-24 года — это начало масштабной чистки Рабоче-Крестьянской Красной армии от подозрительных «военспецов-золотопогонников». А началось все именно с Корпуса военных топографов.

Красный Хогвартс. Офицеры, или Почему историк подобен детективу - 7
Офицеры Корпуса военных топографов.

Еще весной 1923 года были отданы под суд начальник корпуса военных топографов бывший полковник Дитц, его помощник Иванищев, начальник аэрофотографического отряда Животовский и комиссар Цветков. Еще несколько офицеров выгнали из РККА.

Но это была только присказка, сказка пришлась на конец 1923 года, когда по настоянию нового комиссара А.И. Артамонова в Корпусе произошел натуральный погром и в отставку отправили практически все руководство в полном составе. Как жаловались современники, после этой чистки в Военно-топографическом корпусе осталось лишь четверо профессионалов с профильным образованием, геодезическим отделением Академии Генштаба: новый начальник корпуса бывший полковник А.Д. Тарановский, его зам, начальник геодезического отдела подполковник П. П. Аксенов и руководители отдела научных работ генералы Н. О. Щеткин и Я. И. Алексеев.

Запомните фамилию Аксенова, она нам еще пригодится.

Красный Хогвартс. Офицеры, или Почему историк подобен детективу - 8
Подполковник Порфирий Петрович Аксёнов, 1883-1930.

Даже поверхностная проверка подтвердила: мои четверо таинственных топографов — из этих. Из выгнанных генштабистов, которые оказались в отчаянном положении. В стране разруха, голод, у всех семьи, а найти работу бывшему «золотопогоннику», да еще со скандалом уволенному из Красной армии, практически невозможно.

И вот тут-то академик Губкин, которому всегда было позволено несколько больше других, и воспользовался ситуацией. Незадолго до этого его Московская Горная академия совместно с «Грознефтью» запустили масштабный и по деньгам и по задачам проект под названием «Комитет по грозненским разведкам МГА». Главной задачей были широкие поисковые и детальные разведочные работы в Чечне и на Кубани. В следующем году появится «Комитет по бакинским нефтяным разведкам», потом они сольются в единый «Комитет по нефтяным разведкам МГА», а масштабные исследования продлятся четыре года и закончатся только в 1928-м.

Знающие топографы и геодезисты нужны были позарез, а тут — такая удача, сразу четверо специалистов, да каких! Overqualified — это еще мягко сказано.

А что военные — так это даже лучше. Чечня — регион неспокойный, в этом «краю абреков» всегда пошаливали, а уж после Гражданской войны — тем вообще невесть что творилось. А с офицерами хоть студентов на практике не перережут.

В общем, ситуация разрешилась ко всеобщей пользе. Офицеры-генштабисты получили работу, а Академия — блестяще образованных специалистов, цвет русской военной геодезической науки. Конечно же, офицерам Генштаба было уже не по чинам и не по возрасту бегать по горам рядовыми топографами, но выбора им судьба не оставила.

Особенно тяжело, наверное, приходилось полковнику Федорову, который был старшим из этой четверки. Ему в двадцатые давно перевалило за пятьдесят, и проводить по полгода в полевых экспедициях в Чечне было, думается, уже тяжеловато.

Второй

Впрочем, старшим Федоров был только по возрасту, но не по должности. Самую впечатляющую карьеру в этой четверке сделал Сергей Павлович Лобик, который перед увольнением (9.11.1923 г.) занимал должность начальника Управления Корпуса военных топографов.

Это был человек другого поколения — на 20 лет младше Федорова, 1887 года рождения. Родился в Шлиссельбурге, происхождением «из простых» — сын народного учителя. Блестяще закончил все то же Военно-топографическое — с изучением дополнительного геодезического класса — и после выпуска был занесен на Доску почета училища.

Красный Хогвартс. Офицеры, или Почему историк подобен детективу - 9

Выпустился за несколько лет до Первой мировой войны, успел поработать на съемках в Санкт-Петербургской губернии и Финляндии. С началом войны прикомандирован не куда-нибудь, а ажно к лейб-гвардии Павловскому полку. И вот тут топограф всех удивил — в полку прославился безоглядной даже с точки зрения гвардейцев храбростью, вылившейся в целое созвездие орденов.

С ноября 1914 года по июнь 1916-го он получил шесть орденов. За полтора года — шесть (!) орденов — Станислава, Анны и Владимира разных степеней. За бой 12 октября 1914 года Лобика представляли к Георгиевскому оружию, но «Георгия» не дали, заменив орденом Св. Равноапостольного Князя Владимира IV-й степени с мечами и бантом.

Несмотря на ранение, а, может, и благодаря ему — было время на подготовку — исполнил, наконец, давнюю месту. Поступил в Академию Генштаба, которую закончил ускоренным выпуском в 1917 году.

Заполняя анкету сотрудника МГА, бывшая легенда Павловского Российской Императорской лейб-гвардии полка капитан Лобик этот самый героический период своей жизни описал предельно лаконично: «Отбывал строевой ценз для Академии в пехотном полку». Дело в том, что Академию нельзя было попасть, не прослужив несколько лет «на земле», с личным составом, ротным или полковым командиром. Но обычно «строевой ценз» будущие генштабисты все-таки выслуживали, скажем так, в менее экстремальных условиях.

Красный Хогвартс. Офицеры, или Почему историк подобен детективу - 10

В деле Лобика, кстати, нашелся и финал истории с белогвардейцем Федоровым. Как выяснилось, была еще и третья телеграмма. Звучала она так:

ГРОЗНЫЙ, ГРОЗНЕФТЬ, ГУБКИНУ. ТОПОГРАФ ЛОБИК ВЫЕЗЖАЕТ СУББОТУ СКОРЫМ ПОЕЗДОМ ФЕДОРОВ ВЫЕЗЖАЕТ ВТОРНИК ПОРУЧИТЕЛИ ЕСТЬ ЯЗЫКОВ (тот самый Языков, с которого и начался этот цикл очерков)

Лобик и Федоров ушли из МГА они одновременно, в середине 1928 года. Лобик, как и его старший коллега, также получил справку-рекомендацию от Губкина о том, что "добросовестно исполнял все возлагаемые на него служебные поручения и специальные работы. Выдано на предмет представления к месту новой службы".

Что это было за место новой службы и было ли оно — истории пока неведомо.

А все, что осталось от их четырехлетней работы на износ, ночевок в горах, триангуляций, пьянящего воздуха на перевале, баек, которые они травили студентам у вечернего костра, цокота подков по камням, маревного летнего зноя, жужжания надоедливого овода и карабина, перекинутого через седло…

От всего этого осталась ровно одна строчка в книге. В мало кем читаном сборнике трудов Московского нефтяного института им. Губкина издания 1969 года. Там один из тех самых студентов, которых они водили по Чечне, ставший ректором Московского нефтяного института и основателем кафедры геологии, уже на излете жизни напишет в своей вышедшей посмертно статье о Комитете по грозненским разведкам,: «К работе Комитета были привлечены бывшие военные топографы В. П. Румянцев, В.А. Федоров, Г. П. Орешкин, С.П. Лобик»...

Красный Хогвартс. Офицеры, или Почему историк подобен детективу - 11
Михаил Михайлович Чарыгин, бывший студент Московской горной академии, профессор, ректор Московского нефтяного института им. И. М. Губкина в 1939-42 гг.

Уволившись из Московской горной академии, Федоров и Лобик исчезают в темноте. Я не знаю их дальнейшей судьбы и, отвоевав у безвестности четыре года, вынужден повторить за военными коллегами бессильное: «дальнейшая судьба неизвестна». Могу только надеяться, что полковнику и капитану пригодились рекомендации академика.

Впрочем, уволились тогда не все. Владимир Петрович Румянцев остался.

Третий

Красный Хогвартс. Офицеры, или Почему историк подобен детективу - 12

Опять кадровый офицер, опять топограф, опять генштабист. Как и Федоров — из «довоенного» поколения топографов. Уроженец села Большие Березняки Симбирской губернии, 1879 года рождения. Помладше Федорова, но много старше Лобика, поэтому на фронт не попал — знающих топографов с хорошим опытом берегли, и в мясорубку без нужды старались не отправлять. С Федоровым явно знаком задолго до войны, вместе работали на съемке Северо-Западной границы, потом вместе в Маньчжурии, затем Румянцева переводят на Киевскую съемку. С 1914 года и вплоть до революции Владимир Петрович Румянцев — преподаватель в alma mater, Военно-топографическом училище.

Красный Хогвартс. Офицеры, или Почему историк подобен детективу - 13
В.П. Румянцев (в форме) с братьями и сестрой

После революции работал начальником теодолитного отделения астрономо-геодезического отряда Корпуса топографов, по итогам чистки уволен в октябре 1923-го, принят Губкиным в Горную академию, вместе с сослуживцами несколько лет мотался по Чечне, Кубани и Азербайджану.

Не знаю, в чем было дело, но Румянцева единственного после прекращения деятельности Комитета не сократили, а перевели на должность штатного топографа Московской горной академии. Скорее всего, сыграло то обстоятельство, что у Владимира Петровича, в отличие от товарищей, был многолетний педагогический опыт, вот ректор Губкин и решил оставить его в вузе.

Красный Хогвартс. Офицеры, или Почему историк подобен детективу - 14

Как выяснилось — на беду.

Потому что чистки Красной армии вовсе не закончились.

В октябре 1929 г. в конфликтную комиссию Политического управления РККА поступила жалоба от бывшего военного комиссара Военно-аэротопографического отдела Л. Ф. Гайдукевича на начальника военно-топографического отдела ГУ РККА А. И. Артанова. По жалобе была назначена проверка, а по результатам проверки…

По результатам проверки в военно-топографическом управлении Генштаба чекистами был раскрыт заговор, возглавляемый бывшим подполковником Порфирием Петровичем Асеновым — помните фамилию?

По «делу военных топографов» пошло более полусотни человек, десять человек было расстреляно, остальные получили различные сроки лагерей. Я процитирую несколько фамилий из этих десяти приговоренных к «высшей мере социальной защиты»:

Аксенов Порфирий Петрович, русский, б/п, обр. высшее, пом.нач. Военно-топографического управления Красной Армии.

Мельников Георгий Петрович, русский, б/п, обр. среднее, нач.архива Военно-топографического управления Красной Армии.

Карпекин Николай Алексеевич, русский, б/п, обр. высшее, нач. Военно-топографического отдела Красной Армии в г. Ташкенте.

Ершов Дмитрий Сергеевич, русский, б/п, обр. высшее, профессор, зам. зав. фотогеодезич. отд. Московского геодезического ин-та, нач. Военно-аэрофототопографического отдела Военно-топографич. управления Красной Армии.

Румянцев Владимир Петрович, русский, б/п, обр. высшее, топограф Моск. горной академии и нач. топографических работ «Грознефти» Сулакского р-на...

Бывший подполковник был признан виновным во вредительстве, подготовке вооруженного восстания и участии в контрреволюционной организации. Вот его последняя фотография, сделанная для следственного дела, незадолго до расстрела.

Красный Хогвартс. Офицеры, или Почему историк подобен детективу - 15

Приговор приведен в исполнение 30 сентября 1930 года, место захоронения — Москва, Ваганьковское кладбище. Реабилитирован 16 января 1989 года.

Четвертый

Остался последний — Орешкин Григорий Петрович, самый младший в этой четверке, 1889 года рождения, на момент поступления в МГА ему было 35 лет.

Орешкин несколько выпадал из этой компании, в отличие от своих сотоварищей он не заканчивал Военно-топографическое училище, и вообще к топографии обратился довольно поздно.

Григорий Петрович был потомственный казак, родившийся в станице Урюпинской Хоперского округа области Войска Донского. Поэтому стезя казачьего офицера была написана ему на роду. Он закончил Военно-училищные курсы Новочеркасского казачьего юнкерского училища, и 6 августа 1910 года был выпущен «из портупей-юнкеров» в хорунжие в Первый Донской казачий полк.

Красный Хогвартс. Офицеры, или Почему историк подобен детективу - 16
Казармы 1-го Донского казачьего полка

Уже на службе в полку заинтересовался топографией и с 1912 по 1914 год обучался в геодезическом отделении Николаевской военной академии. Но тут начинается война и сразу же после выпуска сотник Орешкин уходит на фронт, в «родной» 18-й Донской казачий полк, формировавшийся из казаков станиц Хоперского округа, сборный пункт – станица Урюпинская.

Как и Лобик, всю войну прошел на переднем крае. Воевал не менее геройски, и по количеству полученных орденов Орешкин если и уступал товарищу, то незначительно — пять вместо шести: Станислав III и II степени, Анна IV (Аннинское оружие «за храбрость») и III степени, орден Святого Равноапостольного Князя Владимира IV-й степени с мечами и бантом.

В 1915 году был ранен, лечился в Киеве и в Москве, газеты зафиксировали: "Больные и раненые офицеры, прибывшие в Москву: сотник Орешкин Григорий Петрович в 12-й эвакуационный госпиталь..." (Газета «Русское слово» Пятница, 17-го апреля 1915 г. N 87.)

Красный Хогвартс. Офицеры, или Почему историк подобен детективу - 17
Из списков награжденных орденами

С 1916 года подъесаул Орешкин служит в Генеральном штабе, в 1917 году накануне революции — старший адъютант по службе Генерального штаба 47-го армейского корпуса 6-й армии Румынского фронта.

После революции, как и все четверо, принял сторону красных, в 1921 году — слушатель геодезического отделения Академии ГШ РККА и в Пулковской обсерватории. Последняя должность перед увольнением со службы — начальник 1-го отделения знаменитого астрономо-радиотелеграфного отряда. Уволен со службы 5 декабря 1923 г. согласно постановления все той же «особой комиссии по пересмотру личного состава военных топографов».

Дальше — как у тех троих: предложение Губкина, МГА, экспедиции, студенты, сокращение в 1928 году. Но в отличие от друзей Орешкин не исчезает бесследно.

Его фамилия вновь появляется в документах времен Великой Отечественной войны. Причем в личном деле Орешкина фигурирует примечательная фраза: "1889 года рождения. В РККА с 1941 года. Место призыва: Бауманский райвоенкомат, Московская обл., г. Москва, Бауманский р-н".

Проблема в том, что 1889 год рождения в Великую Отечественную войну не призывался.

Никогда.

С началом войны, 23 июня 1941 года была объявлена мобилизация военнообязанных 14 возрастов, с 1905 по 1918 года рождения. После страшных поражений первых дней войны 10 августа Государственный комитет обороны издал постановление о мобилизации военнообязанных 1904—1890 годов рождения и призывников 1922—1923 годов рождения на территории Кировоградской, Николаевской, Днепропетровской областей и районов западнее Людиново — Брянск — Севск Орловской области. Позже это положение было распространено и на другие территории, в том числе 16 октября — на Москву и Московскую область.

Но и здесь, как мы видим, верхняя граница — 1890 год. Как же Орешкин оказался в армии?

Методом исключения мы получаем единственный возможный вариант — московское ополчение. Именно тогда, когда после страшного Вяземского котла дорога на Москву оказалась открытой и надо было любой ценой задержать немцев до переброски сибирских и казахстанских дивизий, в формируемое московское ополчение разрешили набирать добровольцев в возрасте до 55 лет.

Туда и ушел тем страшным летом 1941 года 52-летний Григорий Орешкин. Ушел делать свою работу — защищать Родину.

Красный Хогвартс. Офицеры, или Почему историк подобен детективу - 18
Ополченцы Москвы. 1941 г.

По окончании битвы под Москвой, конечно, пожилых людей (а по меркам того времени 52-летний — это практически старик) демобилизовали из армии по расформированию ополчений. Из Московского ополчения в действующую армию перевели только ополченцев не старше 1902 года рождения.

Но, как мы видим, были и исключения. У Григория Орешкина оказалась слишком дефицитная военная специальность — хорошие топографы были в войну на вес золота. А он был очень хорошим топографом.

И попал наш Григорий Орешкин из огня — да в полымя. Из-под Москвы — в Сталинград.

Наверное, мы уже никогда не узнаем, что он вынес в ту войну, свою вторую мировую войну. Но, как или иначе, а первый документ, который имеется в нашем распоряжении — это его представление к медали «За оборону Сталинграда».

Красный Хогвартс. Офицеры, или Почему историк подобен детективу - 19

Как он выжил в том аду на Волге — не могу даже предположить. Но факт остается фактом — вот его фамилия среди других бойцов, находившихся на службе в управлении и частях 156 укрепрайона МЗО. Воинское звание – инженер-капитан. Должность — начальник топогруппы.

Дорога, начавшаяся в Бауманском военкомате, оказалась долгой.

Бывший лихой казачий сотник, ставший геодезистом и астрономом, прошел всю войну. От начала и до конца, с 1941-го по 1945-й.

Приказом командующего артиллерией Центральной группы войск от 6 сентября 1945 года «за образцовое выполнение боевых заданий Командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество» преподаватель топографии курсов младших лейтенантов артиллерии Центральной группы войск, инженер-капитан Орешкин Григорий Петрович награжден орденом Красной Звезды.

В представлении к его шестому ордену, полученному ровно через тридцать лет после пятого, отмечалось: «Работая преподавателем топографии на протяжении двух выпусков с обязанностями справлялся хорошо, курсанты его взводов по топографии подготовлены хорошо. Сам исполнителен и трудолюбив. Имеет большой практический опыт, в результате чего курсанты легко и доступно воспринимали материал на его уроках. Лично дисциплинирован, заслуженно пользуется авторитетом среди курсантов».

Красный Хогвартс. Офицеры, или Почему историк подобен детективу - 20

И курсантов, знаете ли, можно понять. Бывшего подъесаула, а ныне инженер-капитана Григория Петровича Орешкина действительно было за что уважать.

Сильный был человек, и офицер — настоящий.

«От героев былых времен не осталось порой имен — те, что приняли смертный бой, стали просто землей, травой...»

Автор: vad_nes

Источник


* - обязательные к заполнению поля


https://ajax.googleapis.com/ajax/libs/jquery/3.4.1/jquery.min.js