«Я — средний»: кастовая система, IT-карьера и миграция из Индии

— А какая у вас была зарплата в Индии?
— По индийским меркам она была хорошая.
— Почему вы тогда приехали сюда?
— По моему мнению, если я работаю на город, то это лучше, если я буду работать на частную компанию. Сейчас я работаю для общества, для города. Работать, убирать город, делать его красивее — это имеет смысл.

Это цитата из интервью Мукеша Мандала, 26-летнего индийца, который убирает снег в Петербурге. До переезда он работал разработчиком в Дели — интеграции Zoho, WhatsApp Business API, автоматизация для малого бизнеса.

Фраза «работа на город лучше работы на частную компанию» звучит странно. Разработчик с хорошей зарплатой бросает IT ради муниципальной уборки — и называет это осмысленным выбором?

Чтобы понять логику, нужно знать ещё кое-что. В том же интервью журналист спрашивает о кастовой системе. Мукеш отвечает:

«Я не такой плохой и не такой ужасный. Я — средний. Есть OBC и кастовая система, но работа не определяет твою кастовость. Любой может делать любую работу».

«Средний» — что это значит применительно к человеку? И какое отношение древняя кастовая система имеет к тому, почему разработчик из Дели предпочёл муниципальную службу в России работе в IT?

Оказывается — прямое.

Что такое OBC и почему это важно

OBC — Other Backward Classes, буквально «другие отсталые классы». Это официальная категория индийской социальной системы, в которую входит более 40% населения страны.

Чтобы понять, что это значит, нужен краткий ликбез по кастовой системе.

Классическая модель: четыре варны

Традиционная индуистская система делит общество на четыре варны (сословия):

Ниже этих четырёх — «неприкасаемые» (далиты), которые традиционно выполняли «нечистую» работу и находились вне системы варн.

Но это упрощение. Внутри каждой варны — тысячи джати (подкаст), каждая со своим статусом, профессией, правилами браков и социальными сетями. В Индии более 3000 джати, и их иерархия варьируется от региона к региону.

Современная классификация: три категории

После обретения независимости Индия конституционно запретила кастовую дискриминацию. Но для борьбы с её последствиями ввела систему «позитивной дискриминации» — резервирование мест в госсекторе и университетах для исторически угнетённых групп.

Сегодня население делится на три категории:

SC/ST (Scheduled Castes / Scheduled Tribes) — бывшие «неприкасаемые» и племена. Около 25% населения. Максимальные квоты и льготы.

OBC (Other Backward Classes) — «другие отсталые классы». Более 40% населения. Касты, которые исторически занимали низкое положение, но не были «неприкасаемыми». Умеренные квоты.

General / Forward Castes — «передовые касты». Около 30% населения. Брахманы, кшатрии, высшие вайшьи. Без квот (до недавнего времени).

Мукеш относит себя к OBC. «Средний» — это буквальный перевод его статуса в системе: не «отсталый» (SC/ST), не «передовой» (General). Посередине.

Фамилия как код: что говорит «Мандал»

В Индии фамилия часто указывает на касту. «Мандал» в Бихаре (родной штат Мукеша) — типичная фамилия для каст, входящих в OBC: Mallah (лодочники, рыбаки) или Teli (маслоделы).

Это не абстрактная история. Это информация, которую индийский работодатель считывает за секунду. По фамилии, по региону происхождения, по акценту, по университету.

Исследования показывают: при прочих равных кандидаты с «высококастовыми» фамилиями получают больше приглашений на собеседования в частном секторе Индии. Формально дискриминация запрещена. Неформально — она встроена в социальные сети найма.

Реформы Мандала: как государство создало «новый средний класс»

В 1990 году правительство Индии имплементировало рекомендации Комиссии Мандала — резервирование 27% мест в государственных учреждениях и университетах для OBC.

Это была революция.

До реформ доступ к качественному образованию и государственной службе был де-факто монополизирован высшими кастами. После — миллионы людей из OBC получили путь наверх.

Последствия:

Образовательный бум. Дети из семей, где никто не имел высшего образования, пошли в университеты.

Новый средний класс. Выпускники получили государственные должности со стабильной зарплатой. Это создало огромный потребительский класс.

Политическая мобилизация. OBC осознали себя как политическую силу. Партии, представляющие их интересы, стали определять выборы в ключевых штатах.

Мукеш — продукт этих реформ. Его родители, вероятно, были первым поколением в семье с доступом к образованию. Он сам получил техническое образование и вышел на IT-рынок.

Система сработала. Но не до конца.

Культ sarkari naukri и философия служения

Чтобы понять фразу Мукеша «работаю на город, а не на частную компанию», нужно знать ещё один культурный слой.

В индийской культуре, особенно в северных штатах вроде Бихара, существует глубоко укоренённая иерархия престижа работы. На вершине — государственная служба, sarkari naukri. Она ценится выше частного сектора даже при меньшей зарплате.

Это не просто экономический расчёт. Госслужба даёт:

• Стабильность — госслужащего практически невозможно уволить

• Социальный статус — «мой сын работает на государство» — предмет гордости для семьи

• Моральное измерение — ассоциация с seva (бескорыстным служением обществу)

Для OBC-молодёжи из Бихара эта идея имеет дополнительный вес. Именно через государственные квоты и госсектор их родители и деды получили первый доступ к социальной мобильности после реформ Мандала. Государство — не абстракция. Это конкретный механизм, который дал их семьям шанс.

Теперь вернёмся к Мукешу. Когда он говорит «работаю на город, а не на частную компанию» — он воспроизводит эту систему ценностей, адаптируя её к новому контексту. Муниципальная уборка в Петербурге в его восприятии ближе к sarkari naukri, чем работа в IT-стартапе.

Риторика служения обществу выполняет защитную функцию: она переворачивает иерархию, превращая понижение статуса в моральный выбор. Это не уникально для Индии — похожие нарративы используют дауншифтеры по всему миру. Но в индийском контексте они опираются на готовый культурный словарь seva и karma yoga (труд как духовная практика, действие без привязанности к результату).

«Работать, убирать город, делать его красивее — это имеет смысл» — это не просто рационализация. Это перевод ситуации на язык, в котором Мукеш вырос.

Парадокс: квоты работают в госсекторе, но не в IT

Вот в чём проблема.

Квоты Мандала распространяются на:

• Государственные университеты

• Государственную службу

• Государственные предприятия

Квоты не распространяются на:

• Частные компании

• IT-сектор

• Стартапы

Индийский IT-сектор — это частный бизнес. TCS, Infosys, Wipro, стартапы — все они нанимают без квот. Формально — по меритократическому принципу. Фактически — через сети, где представители высших каст непропорционально доминируют.

Исследование 2012 года (Jodhka & Newman) показало: среди топ-менеджеров крупнейших индийских IT-компаний доля брахманов и высших каст составляла более 90% — при том, что в населении их около 30%.

Ситуация меняется, но медленно.

Для человека вроде Мукеша это означает следующее:

• Образование — доступно (через квоты в государственных вузах)

• Начальная позиция в IT — доступна (компании нанимают по навыкам)

• Карьерный рост — затруднён (работают неформальные сети)

• Позиции в элитных компаниях — труднодоступны (там свои социальные круги)

Система Мандала дала людям вроде Мукеша первую ступеньку. Но лестница заканчивается раньше, чем для выходцев из «правильных» семей.

Бихар: география неравенства

Мукеш не просто из OBC. Он из Бихара — одного из беднейших штатов Индии.

Несколько цифр для контекста:

Бихар стабильно занимает последние строчки в индийских рейтингах развития, занятости, качества жизни. Это не «другой регион» — это почти другая страна внутри Индии.

Человек из Бихара, переехавший в Дели, сталкивается с тем, что в социологии называется «множественной маргинализацией»:

• Акцент хинди, отличающийся от «столичного»

• Отсутствие социальных связей в городе

• Стереотипы о выходцах из «отсталых» регионов

Даже с хорошими навыками и образованием ему сложнее встроиться в профессиональные сети, где решаются вопросы найма и продвижения.

IT как обещание и разочарование

Для поколения Мукеша IT-сектор выглядел как выход из кастовой ловушки.

Обещание было таким:

• Меритократия (нанимают по навыкам, не по происхождению)

• Высокие зарплаты (социальный лифт за одно поколение)

• Глобальный рынок (можно уехать за границу)

• Нейтральность (код не знает каст)

Частично это сработало. Миллионы индийцев из OBC и SC/ST вошли в IT-индустрию. Многие построили карьеры, которые были невозможны для их родителей.

Но затем выяснились ограничения:

• Неформальные сети всё ещё работают при продвижении

• Стартапы и элитные компании остаются «закрытыми клубами»

• Кризисы бьют по тем, у кого меньше социального капитала

Когда в 2024–2025 годах индийский IT-сектор начал сокращать персонал, первыми под удар попали контрактники и сотрудники без сильных внутренних связей. Люди вроде Мукеша.

Миграция как альтернативный социальный лифт

Здесь история Мукеша приобретает новое измерение.

Он уже ездил за границу — в Катар. Это не случайность. Для миллионов индийцев из небогатых семей трудовая миграция — альтернативный путь наверх, когда внутренние лифты не работают.

Индия — крупнейший в мире источник международных денежных переводов. В 2024 году индийские мигранты отправили домой более $125 миллиардов. Значительная часть этих денег идёт из стран Персидского залива, где работают миллионы неквалифицированных и полуквалифицированных индийцев.

Для человека из OBC логика примерно такая:

Путь 1: внутренняя карьера

• Образование (доступно) → IT-работа (доступна) → карьерный рост (затруднён) → элита (почти недоступна)

Путь 2: миграция

• Образование (доступно) → IT-работа (доступна) → кризис (потеря работы) → миграция (деньги + новые возможности)

Мукеш выбрал второй путь. Россия — нетипичное направление (обычно едут в Залив, США, Европу), но логика та же: там, где не работают индийские социальные барьеры, можно начать заново.

«Любой может делать любую работу»

Вернёмся к фразе Мукеша: «Работа не определяет твою кастовость. Любой может делать любую работу. Я могу убирать улицу — в этом нет ничего плохого».

Это заявление глубже, чем кажется.

В традиционной индийской системе работа напрямую связана с кастой. Уборка улиц, работа с отходами, ручной физический труд — это «нечистые» занятия, традиционно закреплённые за низшими кастами и далитами. Человек из OBC, выполняющий такую работу, в глазах традиционного общества «опускается».

Мукеш знает это. И сознательно отвергает: «работа не определяет кастовость».

Здесь сходятся две линии. С одной стороны — культурный словарь seva и karma yoga, который позволяет переопределить любой труд как служение. С другой — выход за пределы Индии, где кастовая логика просто не работает.

В Петербурге никто не знает, что «Мандал» — фамилия OBC. Никто не считывает акцент из Бихара. Уборка снега — это просто работа, а не маркер социального дна.

Это может быть рационализация. Способ сохранить самоуважение при падении статуса.

Или это может быть реальное освобождение — возможность строить идентичность вне системы, которая определяла жизнь его предков.

Вероятно — и то, и другое одновременно.

Что это значит для России

Индийские мигранты в России — пока экзотика. Но есть основания полагать, что их станет больше.

Факторы push (выталкивание из Индии):

• Кризис в IT-секторе (80 000+ увольнений за 18 месяцев)

• Молодёжная безработица (19% в городах)

• Ограниченная социальная мобильность для OBC

• Сложности с визами в США и Европу

Факторы pull (притяжение России):

• Упрощённая миграционная политика

• Дефицит рабочей силы в некоторых секторах

• Рекрутинговые агентства, которые организуют переезд

• Относительно невысокий порог входа

Профиль типичного мигранта — не нищий крестьянин. Это человек с образованием, возможно с IT-бэкграундом, из семьи OBC или SC, столкнувшийся с потолком возможностей у себя дома.

Люди вроде Мукеша.

Как общаться с индийскими коллегами (или мигрантами)

Если вы работаете с индийцами или встречаете их в России — несколько вещей, которые полезно понимать.

Фамилия и регион — чувствительные темы. Индийцы сами прекрасно понимают кастовый код фамилий. Спрашивать напрямую — нетактично. Но они могут сами упомянуть, как Мукеш.

«Хорошая семья» значит больше, чем кажется. Когда индиец говорит о «хорошей семье» или «простой семье» — это часто референс к кастовому статусу.

Образование — предмет гордости. Для людей из OBC диплом — не просто бумага, а символ преодоления системы. Относитесь уважительно.

Прямой отказ — редкость. В индийской культуре прямое «нет» считается грубым. «Я попробую», «это сложно» часто означают отказ.

Семейные обязательства — приоритет. Если индийский коллега говорит о семье — это не отговорка. Это реальный приоритет, особенно для выходцев из традиционных семей.

Вместо заключения: три урока от Мукеша

Урок первый: Меритократия работает не везде и не всегда. Навыки важны, но социальные сети, происхождение и «правильные» связи часто важнее. Это верно не только для Индии.

Урок второй: Глобальный рынок труда — реальность. Человек из Бихара убирает снег в Петербурге, потому что рынки связаны, а барьеры для миграции снижаются. Это будет происходить чаще.

Урок третий: Культурный багаж не исчезает при пересечении границы. Мукеш привёз с собой систему ценностей, в которой sarkari naukri выше частного найма, а seva придаёт смысл любому труду. Он не «рационализирует падение» — он переводит новую реальность на язык, который знает.

Фраза «я — средний» — это точное описание позиции в кастовой системе. Фраза «работаю на город» — это перевод муниципальной уборки в категории sarkari naukri.

В Петербурге касты не работают. Но культурный словарь, выросший из кастовой системы, работает везде, куда его приносят люди.

Может быть, именно поэтому Мукеш здесь. И именно поэтому ему здесь нормально.

---

Статья основана на интервью Мукеша Мандала изданию «Фонтанка», данных India Employment Report 2024 (ILO/IHD), исследованиях социальной стратификации в индийском IT-секторе (Jodhka, Newman, Deshpande), материалах о реформах Мандала и культурной антропологии Южной Азии.

Больше историй об айти и географии у меня в тг