«Худой мир». Глава 1

в 16:11, , рубрики: научная фантастика, рассказ, фантастика, Читальный зал, чтиво

Здравствуйте. Хочу представить вам первую главу фантастической повести. Немного о технологиях, немного о людях. Надеюсь будет интересно.

«Худой мир». Глава 1 - 1

Нетронутые боями столетние леса наполнились туманом и росой в холодный предрассветный час. Солнце на цыпочках заглянуло в дырявую пожелтевшую листву и потревожило Маринин сон. Она поморщилась, открыла глаза, потянулась и села, откинув край большого спального мешка. Спальный мешок поменьше был уже пуст.

Марина зевнула и осмотрелась. Утро раскрасило синим закрытое платье с оторванными рукавами, все в порезах, и красным – раны на лице и шее. Раны были свежими.

— Лиза? — чуть осипшим со сна голосом позвала она, и поднялась на ноги, отряхиваясь, — Лизка, выходи.

— Ага! — боевой клич раздался из кустарника позади, и Марина резко обернулась, выставив руку вперед и упершись ногой в корень дерева, словно отражая нападение. Из зарослей, ничуть не таясь, выскочил перемазанный детёныш в комбинезоне и кроссовках на размер больше чем надо и торжествующе протянул насаженную на лезвие лягушку, — я поймала!

Марина вздохнула, спрятала руку за спину и сказала строго:

— Лиза, а что я говорила про зверюшек?

Лиза резко спрятала лезвие в руку, от чего бедная лягушка шлепнулась на землю, и сообщила:

— Я ее отпустила. А ты что поймала? Что у тебя за спиной?

Марина улыбнулась, пожала плечами и соврала:

— Ничего. Так, разминаюсь.

Усилием воли она заставила ствол винтовки втянуться в предплечье. Словно лепестки диковинного цветка сомкнулись в человеческую кисть, коже вернулся розоватый оттенок, а места стыка стали тусклыми светлыми идеально ровными линиями.

— Видишь? — протянула она дрожащую ладонь

Но Лиза уже не смотрела. Она карабкалась на ветку дерева – посмотреть, куда идти дальше. При этом она представляла себя моряком на мачте и кричала что-то про бом-брамсели. Лезла как нормальный ребенок, цепляясь цепкими пальцами, отталкиваясь кроссовками, вверх, выше и выше.

— Ого, прямо по курсу озеро!

Это была не новость. На карельском перешейке сложно спрятаться от озер и дачных поселков.

— Терпящих бедствие или пиратов не видно? — спросила Марина, упаковывая спальники.

— Никак нет, — Лиза ловко спрыгнула и подбежала к ней. Марина вытащила застиранный платок и попыталась сделать лицо сестры узнаваемым. Потом села с ней на корнях и вытащила из рюкзака пару сухпайков.

— Хочу яблоко, — выдала Лиза, жуя и дрыгая ногами.

— Не говори с набитым ртом, — ответила Марина, откусывая свой батончик. — Если встретим яблоню, наедимся до отвала, обещаю.

— А куда мы идем?

«Ох, какой сложный вопрос.»

— Помнишь Элли? «Мы в город изумрудный пойдем дорогой трудной» — напела она, — вот так и мы. Идем к великому Гудвину.

— Ого, — сказала Лиза, — а у него можно попросить новые кроссовки?

— Конечно, — ответила Марина, улыбнувшись.

— Нет, — Лиза помрачнела, — не надо. Пусть лучше сделает, чтобы мы никогда больше не дрались. Чтобы ты всегда была зеленой.

У Марины ком подступил к горлу. Лиза разглядывала глубокие порезы на своей ручке. «Не сдержалась, не уследила»

— Это мы у него и попросим. Идет?

Лиза кивнула.

— Идет.

* * *

Биорефакторинг на заре своего появления казался странной нелепой игрушкой, бесполезной альтернативой таких понятных и солидных, но топчущихся на месте, протезов. Горсть микромашин помещается в тело, а тело погружается в сон, и машины начинают перестройку. Клетка за клеткой, ткань за тканью, проникают везде и всюду, вытесняя коренное население, присасываясь к кровеносным сосудам, перехватывая сигналы нервов. Они учатся подражать заменяемой части, наблюдая за ее работой. А накопленные знания могут использовать другие машины. Первый рефакторинг мышиной ноги занял почти год и не был успешным. У следующей группы это был уже месяц. Две недели, неделя, день. Микромашины могли и быстрее. Плоть не могла.

Биорефакторинг вошел в моду. Как мобильная связь, сначала простенькие модели у богатых и успешных, потом модели на любой вкус — у всех. В детстве Марины все еще только начиналось. Громко протестовала церковь, втихаря поправляя отказывающие конечности своих одряхлевших лидеров, бурно негодовали военные, попутно делая миллионные закупки микромашин и разрабатывая свои программы. Все как всегда. Когда родилась Лиза, все это стало повседневностью.

Стоила процедура как хороший автомобиль, но зато последующие изменения вносить было легко. Просто еще одна программа для микромашин, пару деньков принудительного сна — и все готово. И еще специальное питание, это как бензин.

Лиза очень любила плавать. Так все и началось, с каких-то знаменитых на весь мир соревнований. Ноги, превращающиеся в ласты. Руки — она вытягивала их вперед и буквально превращалась в маленькую торпеду. И как вишенка на торте — жабры. Это уже мама настояла — очень она боялась, что Лиза захлебнется и утонет.

Спортом Марина не увлекалась, да и вообще вся эта техномагия казалась ей ненужной. На вопросы знакомых отвечала «я слишком стара для всего этого», или «я слишком молода». Ей предлагали хотя бы попробовать. «Смотри», — говорили ей, и зажатый в ладони фотоаппарат выезжал на метр вверх, — «я могу делать селфи!». Встроенный в кисть селфи-стик был самым дешевым и банальным модулем и шел на распродаже по цене самоката.

Однажды, гуляя по набережной, она встретила знакомого старичка-художника. Его левая рука заменяла ему мольберт, а правая превратилась в причудливое сплетение кистей. Он сосредоточенно рисовал неспокойную Неву, чаек, набережную, а пока Марина шла в его сторону, успел нарисовать и ее.

— Я теперь их десяткам рисую, — похвастался старик, и попытался поправить шляпу перепачканными в красках кистями, — тьфу, — он досадливо взглянул на свою руку, и та приобрела нормальный вид, — все время забываю.

— И как они вам, не мешают? — спросила Марина, разглядывая написанные работы.

— Совершенно не мешают, — замотал он головой, — я, Мариночка, вам так скажу: надо успевать за прогрессом, если хотите чего-то добиться. Иначе вас обскачут, — он присвистнул, — ахнуть не успеете.

Уже потом, вспоминая тот разговор, Марина не могла точно вспомнить — понравились ли ей его новые картины, что он рисовал десятками в день? Кто рисовал их — он, или машина? Кто потом рисовал ее собственные рисунки — сама Марина, или тысячи людей до нее, у которых машины подслушали верные и неверные движения?

* * *

Ближе к полудню они снова вышли к железной дороге.

— Поедем на поезде? — спросила Лиза.

— Не, заяц, поезда не ходят, — ответила Марина, осматриваясь, — устала?

— Я долго могу шагать, — ответила Лиза и случайно поменяла форму ступней. Кроссовки в очередной раз треснули.

— Эй-эй, — строго сказала Марина, — порвешь ботинки, пойдешь босиком. Как хоббит.

— А кто такой хоббит? — Девочка взбежала по гравию, опустилась на четвереньки и приложила ухо к рельсам, — никто не едет!

Марина перешла пути и приготовилась углубиться в чащу леса, как вдруг ей померещился шум пропеллера. Она замерла и подманила к себе Лизу, жестом попросив помолчать. Вроде тишина.

— Мы сейчас где? — Шепотом спросила она.

Лиза задумалась. Где-то в ее мозгу модуль «юный натуралист» пытался установить местоположение без GPS сигнала. Она стала осматриваться — неестественно, рывками, сканируя — и выдала.

— Станция «Орехово». Озеро «фигурное» к северу, два километра. Идем к озеру?

— Веди. Только не по тропе.

Сделав несколько шагов вглубь леса, Марина обернулась. Что-то промелькнуло вдоль железной дороги? Или показалось? Она посмотрела на часы — 12.33.

«Подходящее время для беды», подумала она.

* * *

Эта война должна была затмить историю прежних войн. Она должна была начаться величайшей бойней, а закончиться ядерным апокалипсисом. Симфония была расписана по нотам, инструменты настроены, дирижеры вступили на подмостки в безупречно-черных фраках с остро-наточенными палочками — и в 12.37 заиграли марши.

Марина помнит себя в толпе, на празднике, превратившемся в парад. Помнит, как ее рука взмыла в приветствии против ее воли, и как она силилась опустить ее. Помнит, как их напутствовал верховный главнокомандующий, и что вместо десятка кисточек ее рука родила из себя винтовку. Мир стал красно-зеленым, поделился на своих и чужих. А потом налетели дроны и все цвета перемешались. Кажется, голос по радио вещал, что наши дроны взломали сорок процентов населения Нью-Йорка, и город охватила паника. Голос в упор не замечал, как то же самое происходило прямо здесь.

Марина отказывается вспоминать, сделала ли она хоть один выстрел по людям. Ей кажется, что нет. Ей кажется, что она спряталась, закрылась на засов и сжала голову руками, пытаясь заткнуть бьющий ключом адреналин.

Через полчаса крики на улице стихли, раздавались лишь стоны и плач. В воздухе повисло тягостное ожидание свиста падающих бомб.

Но бомбы не упали.

* * *

Дорога вокруг озера отняла почти целый день. То и дело им на пути попадались оставленные стоянки – палатки, автомобили, даже надувная лодка, спущенная на воду. Кое-где еще стояли на рогатинах удочки. Марина старалась внимательно осмотреть их первой, но Лиза как всегда проворно вырывалась вперед, или вдруг кричала с ветки дерева «смотри, там дядя лежит!». У Марины сжималось сердце, и она не жалела ног чтобы обойти такие лагеря подальше.

Вечером они устроились на песчаном пятачке, неприметном с дороги, со следами старых кострищ и грудой мусора в кустах. Там-то их и настиг дрон.

Марина первой услышала назойливое тарахтение пропеллера и настороженно приподнялась. Он летал где-то в отдалении, звук многократно отражался водной гладью и скрывал его местоположение.

— Иди сюда, — негромко попросила Марина и уселась в объятия старых корней, вгрызшихся в песок. Лиза тихо подбежала и села рядом, забившись ей под мышку.

Звук нарастал. Вместе с ним в ушах загрохотали барабаны, и леденяще завыла сирена. Марина почувствовала яростное желание занять место в строю и дать отпор любому врагу.

— Марина…

— Да, заяц?

— Ты краснеешь.

Марина присела на корточки и взяла Лизу за плечи. Та дрожала и всхлипывала.

— Лизка, слушай меня. Это не ты, понимаешь? Ты не хочешь драться. Надо вытерпеть, как укол. Давай, представь, что тебе делают укол и надо просто перетерпеть. Крепись, не поддавайся. Эй! — Она весело улыбнулась и погладила сестру по волосам, — ты у меня умница, ты справишься.

Вой сирены в голове нарастал. Зрение сбоило, выдавая помехи — видимо дрон пытался наладить связь со штабом. Марина быстро огляделась, пытаясь обнаружить летающую заразу. А когда посмотрела на Лизу снова, увидела лишь ярко-красное пятно, мерзкую густую размазню. Клякса омерзительно ухмылялась.

«Нет, это все ложь. Это Лиза, я знаю. Тебе меня не обмануть».

— Не надо, — попросила она. Изображение мигнуло на мгновение, показав напуганную маленькую девочку. А потом раздался лязг — это сработала защита, и выставленная рука схватила прилетевшее в нее лезвие.

Марина отскочила назад, сбрасывая рюкзак и мешающую куртку. Выставив левую руку вперед, она попыталась превратить вторую руку в клещи — ими было удобно сдерживать Лизу, не причиняя вреда. Но против ее воли выскочила винтовка, и грянул выстрел.

«Вот дрянь, я же тебя разряжала!» — выругалась мысленно Марина. Пуля выбила ворох щепок с дерева и срикошетила в озеро. Лиза успела увернуться и теперь мелькала между деревьями, подбираясь ближе. Глаза ее горели чьей-то чужой ненавистью.

Вращаясь на месте, Марина все-таки прозевала момент, и сестра накинулась на нее сзади стальным вихрем. С трудом отбиваясь, девушка сделала резкий выпад вперед и ударила наотмашь. Лиза отлетела на несколько метров, перевернулась как кошка и вонзилась лезвиями — руками и ногами — в дерево. Обернулась, вывернулась, зло посмотрела. На щеке красовался свежий красный след.

«Господи, прости меня, Лизка». Это было какой-то пыткой, дурным сном, злой сказкой. Опять, опять и опять. Девочка рванулась к озеру, разбежалась и нырнула рыбкой, вошла как нож в масло, без брызг и всплеска. Марина схватилась за ствол дерева, чтобы отдышаться, и почувствовала боль в левой руке. В прорезях кровавых порезов резвились микромашины, восстанавливая слабую плоть. «Заделывают брешь в обороне», — с бессильной ненавистью подумала Марина, — «Однажды они заменят меня всю. Ради моей же безопасности они меня убьют».

Лиза не появлялась. Вода была мутной, и Марина не знала, откуда ждать нападения. Прислушалась.

«Тихо. Только лягушки на том конце озера курлычут. Сами по себе, или Лизы испугались? Хорошо хоть дрона больше не слышно. Улетел искать других уклонистов. А тот, кто их создал, где он сейчас? С кем сражается — с детьми, с друзьями, с родителями? Говорят, все можно использовать во благо или во зло, что изобретатель не виноват. Но ведь тот, кто создал этих летающих комиссаров, знал же что делает?».

Начинало темнеть. Марина начала беспокоиться. «Действие призыва скоро кончится, и Лиза поймет, где она и что с ней? А почему я решила, что скоро кончится? Я все еще его слышу, я все еще жажду крови. И Лиза слышит. Ох, темнеет. И у нее есть ночное зрение, а у меня нет...»

— Ты ждешь ночи, — произнесла она вслух, — Неужели ты и правда меня тогда убьешь?

Раздался оглушительный всплеск. Лиза выскочила из воды, словно тигр из засады, зависла в воздухе, и с торжествующим криком обрушилась на сестру, ощетинившись остриями лезвий. А Марина отскочила назад, выкинула вперед левую ладонь и выпалила вспышкой прямо в любимые голубые глаза.

Лизу отбросило на песок и затрясло. Руки и ноги бились в конвульсиях, беспорядочно меняя форму, а сама она жутко и протяжно выла. Потом сирена в голове умолкла, и вой сменился плачем. Марина опустилась на колени рядом с сестрой и обняла ее крепко-крепко.

— Все, все, дружочек, не плачь. Все закончилось. Прости меня, прости.

Это пока первая глава истории (а сколько их будет всего, предсказать не берусь. Может быть две :)
Если вас заинтересует, то я буду выкладывать последующие по мере написания.
Отзывы и замечания только приветствуются.

Спасибо за внимание и хороших выходных.

Автор: GRaAL

Источник

Поделиться новостью

* - обязательные к заполнению поля